Мир человека в слове Древней Руси

Как можно судить по старославянским и самым ранним древнерусским текстам (Словник, I, с. 670; Срезневский, I, стб. 975—976), последовательность наших прилагательных по времени их появления была такой; земль — земльскъ — земьскъ — земьнъ — земльнъ. Происходило постепенное развитие признака «земельного» от прямой притяжательности к форме самого общего отношения. Становятся ясными тексты, в которых сталкиваются две формы одного слова, например, приведенный в «Космографии»: «Вторый человекъ — господь с небесе, яко же земльный, тако и земнии» (Индикоплов, с. 161), в нем говорится о Христе из праха (земльный) и земном человеке. "Принадлежащий земле" или "к ней относящийся" — разные признаки, и это различие, когда-то неизвестное славянскому языку, постепенно проявлялось в значениях суффиксальных прилагательных, постоянно пополнявшихся новообразованиями. Земльский выражает большую принадлежность к земле, чем земский, а земной — меньше, чем земский. Прилагательное земльный, как форма искусственная и поздняя по образованию, не сохранилось в нашем языке, но взамен ему появилось новое: земляной. «Б бо Володимеръ любя дружину и с ними думая о строи земленм и о ратехъ и устав земленемъ» (в других списках вполне закономерная по смыслу замена: «земскомъ»); «и б жива съ князи околними миромъ... и б миръ межю ими и любы» (Лавр. лет., л. 126, 996 г.). В конце X в. Владимир думал об устройстве своих земель («о строи земленмъ») и о законе гражданском (земском — сказали бы позже, пока же говорят: земленмъ). Земля и государство еще неразделимы в общем понятии, не отличаются друг от друга, составляют нечто единое, так же, как и «мужи» Владимира — это одновременно и воины и он сам, как и понятие «мир» — "покой", но вместе с тем и "община".

Как можно судить по древнейшим текстам, различие между словами земный, земский и земльный постоянно осознавалось в Древней Руси. Значение прилагательного земльный конкретно связано с землей как почвой и прахом. Это слово восходит к утраченной краткой форме земль — первоначально притяжательному прилагательному: всё из земли и в землю уйдет. Другое притяжательное прилагательное, возникшее также из формы земль (переходный этап — земльскъ), скорее выражает уже отношение к земле, хотя его притяжательность также осознается еще весьма четко: земьскъ — тот, кто определенно относится к земле, но уже не как к почве-праху, а как к территории рода, общины, мира. О «земьских царях» говорит Иларион (л. 184а); сынам человеческим противопоставлены «языки земские» (Жит. Вас. Нов., с. 472), т. е. страны, населенные людьми.

Наконец, прилагательное земной в своих значениях совершенно отошло от исконного значения корня; «земной» противопоставлен небесному, но не по признаку праха или персти земной, а по признаку самого отвлеченного свойства. Земной в древнерусских переводах значит "такой, который стоит на другой стороне (противопоставлен «этому», данному, своему)". «И створи пиръ странамъ и боляромъ земнымъ» (Есфирь, I, ст. 3) — народам и людям этой страны; собраша «множество людей земных» (Есфирь, VIII, ст. 17) — этой страны; «силы собрашася земные» — этой державы (Флавий, с. 168); «свободи же земные гради» (там же, с. 180) — населенные пункты этой страны. Поскольку земля в это время означает еще преимущественно "почва", с почвой соединены и все остальные значения слов: этот край — земной, эти цари — земьстии... Тонкие переходы смысла сосредоточены в суффиксе, каждый раз новом, они распределены неравномерно в текстах разного типа: в высоком стиле предпочитают одни, в разговорном — другие. Но расхождения налицо, и по мере развития переносных значений слова земля определяются и формируются все новые оттенки качества: сначала просто земляной — такой, какой принадлежит земле, позже — принадлежащий роду (земской) и, наконец, земной — относящийся ко всему, что принадлежит этому миру. «Земной», а не небесный, «земляной», а не водный, «земский», а не вотчинный.

В составе глагольных основ корни земл- и стран- также вели себя по-разному. Оземьствовати — изгнать из родной земли или уйти за ее пределы (Срезневский, II, стб. 634), тогда как странствовати значило "посещать чужие земли": «хотлъ быхъ ходити живота своего и странствовати по земли» (Пов. Макар., с. 59), «странствуя за странствующаго Господа» (Патерик, с. 16) и т. д. На первый взгляд никакой разницы нет, в обоих случаях действие происходит за пределами «нашей» земли. Однако в те времена важно было обозначить и направление движения: из родной земли в постороннюю, или, напротив, из прочих стран в родную. И тут проявляется оценочная насыщенность слова: оземствовати — изгнать, лишить отчества, рода, всего, чем славен был человек. Противопоставленность представления о земле понятию страна была характерна для всего русского средневековья.