Мир человека в слове Древней Руси

Слово заповѣдь под пером русских переписчиков старинных книг также часто заменяется другими; уставъ, зарокъ, завѣтъ, но кроме того еще и нравъ; всем этим словам свойственно одно значение — "повеление". Если заветы дают, то заповеди кладут, если завет — нечто сложенное, то заповедь — догма (греческое dógma — "учение, мнение, взгляд", но также "решение" (причем коллективное), т. е. постановление). Заповедь так же связана с запретами, как и завет, но это запрет решительный, безоговорочный, нарушение которого влечет за собой наказание, главным образом штраф. Заповедный означает "запретный, закрытый". Заповедная грамота — запретительная грамота, заповедные деньги — штраф за нарушение закона, заповедные лета — годы, когда запрещен переход крестьян от одного владельца к другому, заповедный лес — лес, закрытый для перехода. Если завет завещали, то заповедь заповедывали, т. е. оставляли какое-либо распоряжение, одновременно запрещая что-либо делать. Заповедь — скорее запрет, чем завет, вот почему и слово заповедь не стало позже родовым именованием закона. Заповеди в Древней Руси были не только церковными, но часто и мирскими: не один герой наших летописей получил осуждение современников за то, что преступил «заповедь отню» — завет своих отцов (Лавр. лет., л. 616, 1073 г.; и др.).

Основное значение слова законъ — также повеление бога; слово встречалось обычно в сочетаниях типа вѣра и законъ, отсюда и беззаконие, беззаконно. Древние переводы показывают, что и закон понимался первоначально только как закон божий, и законник был человек святой, знавший законы, правивший с их помощью. Закон уже шире, чем завет или заповедь, он многогранней в своих проявлениях: закон дают, кладут, его преступают, ему «прилежат», от него отлучают, его «твердо правят», укрепляют или разрушают, на основе его совершают обряды (ср. выражение законный бракъ, известное уже в XII в. — см.: Клим.). Слово беззаконие означает "нечто неподобное" (при переводе греческого manía "исступление, безумие"), беззаконникъ — это "преступник" (Ягич, 1884, с. 48); в древнерусских переводах (например, в «Книге Есфирь») слово законъ передают как указ или приказ царя, как судебное постановление, как самый суд, вообще законное понимается уже как установленное правилами общежития, которые нарушаются, «где дѣтий не наказають цѣломудрию и законнымъ вещемъ» (Пчела, с. 216; на месте греческого amelúntes páteres — т. е. там, где отцы не учат детей правилам общежития). «Твердый закон — норовъ добръ» (Мерило, с. 24), здесь законъ равнозначно nómos "обычай", однако норовъ соотносится с таким словом (trópos), которое также означает "обычай", но вместе с тем и "нрав человека". Мало-помалу норов вступает в противоречие с законом.

НРАВ И ОБЫЧАЙ

В самом начале «Повести временных лет» говорится о законах и обычаях древних славян, и вот какими словами: «Имяху бо обычай свой и законъ отець своих и преданья, кождо свой нравъ. Поляне бо своих отець обычай имуть кротокъ и тихъ... брачныи обычаи имяху... Радимичи и Вятичи и Сѣверъ одинъ обычай имяху, живяху въ лѣсѣ... Си же творяху обычая Кривичи [и] прочии погании, не вѣдуще закона божия, но творяще сами собѣ законъ. Глаголеть Георгий в лѣтописаньи, ибо комуждо языку — овѣмъ исписанъ законъ есть, другимъ же обычай, зане [закон] безаконьникомъ отечьствие мнится... Закон имуть от своих обычай: не любодѣяти и прелюбодѣяти, ни красти, ни оклеветати ли убити, ли злодѣяти весьма... [и в каждой стране — свой закон] — Половци законъ держатъ отець своих кровь проливати... и ины обычаи отець своихъ [творят]. Мы же христеане, елико земль... въ едину вѣру законъ имамъ единъ» (Лавр. лет., л. 5—6).