Мир на пике – Мир в пике

Результат такой цивилизационной катастрофы Австралии печален: за многие тысячелетия австралийцы почти совсем не улучшили свою технику, свои трудовые навыки и бытовые условия, и к моменту прихода европейцев австралийцы все еще пользовались каменными орудиями и жили небольшими общинами, ведущими кочевой образ жизни охотников-собирателей. В столь обедневшей естественной среде это был единственно возможный способ адаптации к быстрому истощению скудных пищевых ресурсов в каждой отдельной местности. Повседневными «национальными блюдами» коренных австралийцев являлись, помимо прочего, лепешки из спор папоротника, мелкие сумчатые размером с крысу и личинки насекомых, причем последние считались изысканным деликатесом. Численность населения всего континента к моменту прихода туда европейцев не превышала нескольких сотен тысяч человек, к тому же обитавших лишь в немногих разделенных практически безлюдной пустыней экологически благоприятных оазисах, взаимодействие между которыми было тем слабее, чем дальше они были удалены друг от друга.

А между тем археологи обнаружили в Австралии остатки доисторических деревень каменного века, где число каменных, добротных домов доходило до полутора сотен – свидетельство как минимум сезонной оседлой популяции численностью в несколько сотен человек. На древнейших стоянках обнаружены небольшие каменные изделия, служившие «сменными лезвиями» к составным орудиям и к наконечникам стрел, – первые поселенцы Австралии, как я сказал, в совершенстве владели луком и стрелами. Позже изоляция и малонаселенность в сочетании с отсутствием множества ресурсов биологического происхождения привели к тому, что многие навыки были необратимо утрачены – тот же лук был по каким-то неизвестным причинам забыт и впоследствии заменен изобретенным уже в Австралии бумерангом. Обитатели же северо-восточного полуострова Австралии Кейп-Йорк в какой-то момент забыли и бумеранг.

Что касается других, самых мелких осколков Большой Австралии, то там ситуация сложилась еще печальнее. В Тасмании, например, к приходу туда европейцев, отсутствовали многие орудия, известные даже примитивным австралийцам. Жителям Тасмании также были неизвестны многие простые навыки – добыча рыбы, шитье и даже разжигание огня.

По меньшей мере еще на трех небольших островах (Флиндерсе, Кенгуру и Кинге), которые были отрезаны от Австралии и Тасмании в связи с повышением уровня океана, связанным с таянием последнего ледника около 10 тысяч лет назад, тоже имелись человеческие популяции австралийской колонизационной волны, но они со временем попросту тотально вымерли.

Вот так. Все по Даймонду – кто съел свой ресурс, тот вполне уже может и не подняться снова. А может и тривиально погибнуть. Совсем как Дездемона или эфиоп.

Новогвинейцам, в каком-то смысле, повезло чуть больше – климат у них более влажный, чем в Австралии, богат дождями, что уберегло остров от превращения в австралийскую пустыню и позволило аборигенам со временем освоить примитивное сельское хозяйство и даже завести привезенных из Азии свиней. Хотя везение новогвинейцев было все равно относительным – по факту это было блуждание горстки людей по небольшому участку болотисто-гористых джунглей в состоянии перманентной войны «всех против всех», да еще и с дружным поеданием побежденных на почве хронической белковой недостаточности.

Например, в одной из этнографических книг описан веселый обычай Новой Гвинеи, по которому для прохождения обряда совершеннолетия сына охотник-новогвинеец должен был убить кого-нибудь из соседнего, враждебного племени, но перед смертью обязательно узнать его тайное имя. Это имя и переходило «по наследству» к его совершеннолетнему сыну.

[18]

Вот такой вот нехитрый обычай, который четко позволял поддерживать постоянную и неизменную численность населения в джунглях Новой Гвинеи.

И поэтому, расписывая чуть позже, шаг за шагом, текущий современный цивилизационный кризис, который разворачивается у нас перед глазами день за днем, мы постараемся не впасть в безудержный оптимизм, определяемый простой русской фразой: «фигня, авось как-то прорвемся», и будем помнить о примере аборигенов Австралии (для пущей важности можно почитывать рядышком и книжку Джарела Даймонда «Коллапс» – очень вдохновляет!).

Ведь это сакраментальное «прорвемся», которое я, безусловно, всецело поддерживаю, должно сопутствовать не наивно-детскому «фигня, малята», а гораздо более взрослому подходу: «прорвемся, с потерями, не все – и, более того, фундаментально изменимся».

И пример неудавшегося прорыва «в светлое аквадеспотическое завтра», который получился у аборигенов Австралии, рассказывает нам именно об этом. О том, что «завтра» не всегда приходит так, как мы это себе нарисовали в своих простых и эгоистических фантазиях. И о том, что «прогресс» – это отнюдь не мощеная дорога из желтого кирпича, которая должна непременно привести нас в замок волшебника.