Мир на пике – Мир в пике

В-третьих, траве для эволюционного успеха приходится жертвовать своей структурой – траве некогда тратиться на лигнин и целлюлозу, создавая сложную структуру древесины. Трава живет «здесь и сейчас», ей надо успеть сделать все за короткий срок, пока она может быть «королем горы». У травы вырастают «мясистые» листья и стебли с большим объемом фотосинтезирующей зеленой ткани (вперед и ввысь!), вызывающие появление насекомых, питающихся листьями. Дело в том, что до этого момента насекомые потребляли лишь цветки и плоды, но только не листья: в листе голосеменного растения, попросту говоря, нечего жрать. А вот на цветковых растениях уже сформировалась обширная фауна листогрызущих насекомых – жуков и гусениц, и уже после этого они перешли на голосеменные, папоротники и хвощи.

Кстати, эти старые «хозяева склонов» были совершенно не рады таким новым «гостям», так как совершенно не умели отращивать свои невозбранно съеденные части. Растительноядным динозаврам начало доставаться меньше корма – многое съедали мелкие твари, которых было невозможно проконтролировать на предмет съеденного ими добра. Помните, кошка и бобер? Ну а теперь представьте себе льва, который пытается поймать мышь! А ведь соотношение массы Тиранозавра рекса и какого-нибудь листогрызущего жука из позднего мелового периода было вообще невозможным. Это – два непересекающихся мира, тиранозавр может ненароком раздавить жука, но съесть его для динозавра просто нереально – слишком уж жук мал для такого громадного ящера. А вот мышь-землеройка, наоборот, легко может питаться всякими жучками и гусеницами. Они ей как раз по размеру.

В-четвертых, будучи невысокой травой, очень трудно сделать крупный плод, какой-нибудь орех или арбуз! Получается небольшое семя, которое малоинтересно для крупных растительноядных динозавров. А вот мелкие, снующие повсюду ночные насекомоядные млекопитающие быстро осознали перспективу поедания этого непристроенного пищевого ресурса. Хорошо известно, что основой 100-миллионолетнего «мирного сосуществования» динозавров и млекопитающих было полное разделение их экологических ниш, в соответствии с различиями в размерных классах. В мелком размерном классе, формируемом млекопитающими, в те времена не существовало настоящих плотоядных форм, были только насекомоядные и неспециализированные хищники, типа ежей или опоссумов. Ситуация поменялась в «мелу», когда на эволюционную арену вышли современные живородящие, а не сумчатые млекопитающие, имевшие заметно более высокий уровень обмена, нежели их предки из начала мезозоя. Именно этим пионерам удается на основе появившегося ресурса мелких семян покрытосеменных растений создать поедателя растительности в малом размерном классе, который недоступен для динозавров. Условно говоря – это «крыса» или «хомячок». Событие поистине революционное – легко понять, насколько теперь расширяется пищевая база этой пузатой мелочи мезозоя. Можно уже не есть невкусные листья или тратить энергию на поиск насекомых – едим семена! Ну и опять-таки – не забываем о кооперации. Точнее – забываем, где зарыли семена, ну а цветковые растения согласны пожертвовать частью семян в желудках у мышей, но побыстрее расселиться на очередном склоне.

[29]

Теперь в подчиненном мелкоразмерном сообществе с неуклонностью «падающего стремительно домкрата» должен появиться и управляющий блок из специализированных хищников, которые едят этих крыс и хомячков, столь же условно говоря, «фокстерьер». Тот самый «управляющий блок», который и создает описанного нами абсолютного хищника на любом непристроенном пищевом ресурсе. И вот тут-то – вроде бы совершенно неожиданно! – начинаются, наконец, крупные неприятности у динозавров, ибо детеныши-то их являются членами не главенствующего, а этого подчиненного сообщества. По-русски говоря – они та же «пузатая мелочь», что и законная добыча мелкого, но зубастого «фокстерьера». Детеныш динозавра, не обладающий еще, в силу своих малых размеров, хорошим обменом крупного динозавра и возможностью загрызть «фокстерьера», – это просто большая ящерица, лакомая добыча для такого круглосуточно активного, теплокровного хищника.

Молодь динозавров обречена. Она остается членом подчиненного сообщества, и их там едят. Интересно, кстати, что именно в это время хищные динозавры совершают ряд попыток войти в малый размерный класс, чтобы тоже использовать такой новый пищевой ресурс, как «крысы» и «хомячки», однако все они оканчиваются неудачей: сообщество уже сформировано, ниши поделены, «фокстерьер» резво бегает, а динозавры-крошки поспели к шапочному разбору. Поезд ушел, билеты проданы.

Этот сценарий событий, предполагающий постепенное угасание динозавров за счет полной утери ими малого размерного класса, сейчас представляется наиболее убедительным. Последнюю точку в истории «драконов мезозоя» действительно могло поставить позднемеловое похолодание и приход континентального климата, метеорит или извержение вулканов. Однако это была именно «последняя соломинка, сломавшая спину больного верблюда».