Читаем Мир на пике – Мир в пике полностью

Post hoc, ergo propter hoc – После этого, следовательно, вследствие этого.


Да, кстати, про пресловутый современный «мировой кризис» все то же самое. Если реактор, самолет или экономика начинают неадекватно, сильно и резко реагировать на воздействия, то надо ждать беды. Особенно же весело, когда «хотели как лучше, а получается как всегда». Жмем на газ, а педаль уже на упоре, ехать быстрее не получается, давим на тормоз, а резина-то лысая – и «о, привет, канава!».

Такая ситуация возникает именно в критические, переломные моменты истории. И, что интересно, такие переломные моменты почему-то следуют в аккурат за уверенными, спокойными и сытыми временами. Диалектика.

И хоть оно как будто бы еще и держится, и «конец истории» с нами, и наше «сегодня» уютно и понятно, и вроде все оно ползет в нужном направлении и даже воссияние продолжается дальше и даже неубывающими темпами, но это уже первейший признак того, что белый пушной зверь бродит где-то рядом.

Он еще не пришел, но в любой момент, от неосторожного нажатия какой-то кнопки или чиха пролетающего рядом воробья рвется тонкая жесть корпуса реактора и рушится карточный домик энергоблока. Хотя вчера это еще была нержавеющая сталь и высокопрочный бетон. Ну – или с шипением испаряется мелкий и незначительный триллиончик-другой баксов из запасов, какое-то островное государство объявляет дефолт и революцию, а призрачная тень голода вдруг начинает маячить у нас на заднем дворе, где вы вчера растили лютики, при том что неделю назад вы еще вроде бы слышали о «зеленых ростках», которые куда-то уверенно пробивались. И тогда как бы «вдруг» на свободу разом вырываются силы и воздействия, для которых это все, это наше удобное «сегодня» так – тьфу и растереть, и уже никакое не препятствие для пробивания прямой и накатанной дороги в Адъ.

В этой книге мы рассмотрим вопрос развития истории и таких глобальных мировых кризисов с необычной, энергетически-негэнтропийной стороны. Не пугайтесь второго, незнакомого и непонятного многим слова «негэнтропия» (негативная энтропия) – это, на самом деле, не более чем внутренняя упорядоченность какой-либо сложной структуры. Поэтому, для удобства понимания, мы и будем говорить в книге о порядке и об упорядоченных структурах, которые призваны помочь человеку использовать энергию себе во благо, а не во вред. Поэтому, да простят меня лысеющие и бородатые физики-ядерщики преклонных годов, постараемся написать книгу интересной и для «блондинок», и для детей среднего школьного возраста. С минимумом терминов.

«Порядок» – это совокупность всех жизненно важных структур общества: науки, образования, культуры, технологии, техники или религии; возможность той или иной цивилизации противостоять разрушительным внешним воздействиям со стороны природы, конкурирующих цивилизаций и опасностей. Ну и «бомб замедленного действия», заложенных в самой цивилизации: лени, праздности или неприятии чего-либо нового.

Ну и, конечно же, внутренняя структура или порядок для человеческого общества в рамках данной книги всегда подразумевается в двух ипостасях. Одна из них – это «мертвая», чисто техническая оболочка цивилизации, которая часто становится потом добычей археологов и дешифраторов иероглифов, а другая представлена «живой» материей – технологической, информационной, биологической и социальной наполненностью технических и физических структур цивилизации. Обе эти ипостаси человеческого развития идут в нашей общей истории рука об руку – большая упорядоченность «мертвой» материи позволяет лучше жить материи «живой» (нам с вами), а живая материя вновь создает вокруг себя порядок в материи мертвой.

Почему же возникло такое странное название для такой хорошей вещи? Почему «негативная энтропия» символизирует собой порядок и развитие? Да так исторически сложилось.

Изначально физики придумали для себя «энтропию» – меру беспорядка в системе. Такие вот извращенцы, эти ваши физики, – изучают беспорядок, вместо того чтобы вначале разобраться с порядком. Ну а когда в итоге физикам пришлось описывать упорядоченность чего-либо, возникшего из беспорядка и хаоса, им понадобилось слово-антоним. Слово пришлось делать на основании уже хорошо знакомой физикам «энтропии» – вот и получился такой неблагозвучный и непонятный уродец.

В целом же, на обывательском уровне восприятия, негэнтропия – это порядок, а энтропия – это хаос. Надеюсь, так запомнится.

Ну и, конечно, в книге всегда будут запоминающиеся иллюстрации. Ведь сложные явления и модели всегда лучше сопровождать иллюстрациями и примерами. Поэтому примеров – и исторических, и географических, и социальных – у нас в книге будет достаточно.

Поэтому мы много раз в книге будем говорить и о каменных зубилах, и о луках, и о лошадях, и об угле и паре, и о нефти, и об уране, и о синтезе легких ядер, но суть рассказа всегда будет одна и та же.



Мы будем говорить о развитии упорядоченности человеческих обществ и об использовании этого порядка для контроля и управления потоками энергии.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о КГБ
10 мифов о КГБ

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷20 лет назад на смену советской пропаганде, воспевавшей «чистые руки» и «горячие сердца» чекистов, пришли антисоветские мифы о «кровавой гэбне». Именно с демонизации КГБ начался развал Советской державы. И до сих пор проклятия в адрес органов госбезопасности остаются главным козырем в идеологической войне против нашей страны.Новая книга известного историка опровергает самые расхожие, самые оголтелые и клеветнические измышления об отечественных спецслужбах, показывая подлинный вклад чекистов в создание СССР, укрепление его обороноспособности, развитие экономики, науки, культуры, в защиту прав простых советских людей и советского образа жизни.÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Александр Север

Военное дело / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное
Сталин и враги народа
Сталин и враги народа

Андрей Януарьевич Вышинский был одним из ближайших соратников И.В. Сталина. Их знакомство состоялось еще в 1902 году, когда молодой адвокат Андрей Вышинский участвовал в защите Иосифа Сталина на знаменитом Батумском процессе. Далее было участие в революции 1905 года и тюрьма, в которой Вышинский отбывал срок вместе со Сталиным.После Октябрьской революции А.Я. Вышинский вступил в ряды ВКП(б); в 1935 – 1939 гг. он занимал должность Генерального прокурора СССР и выступал как государственный обвинитель на всех известных политических процессах 1936–1938 гг. В последние годы жизни Сталина, в самый опасный период «холодной войны» А.Я. Вышинский защищал интересы Советского Союза на международной арене, являясь министром иностранных дел СССР.В книге А.Я. Вышинского рассказывается о И.В. Сталине и его борьбе с врагами Советской России. Автор подробно останавливается на политических судебных процессах второй половины 1920-х – 1930-х гг., приводит фактический материал о деятельности троцкистов, диверсантов, шпионов и т. д. Кроме того, разбирается вопрос о юридических обоснованиях этих процессов, о сборе доказательств и соблюдении законности по делам об антисоветских преступлениях.

Андрей Януарьевич Вышинский

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальная литература / История
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология