Мир на пике – Мир в пике

Итак, мегафауна Евразии за 20 тысяч лет, пока люди совершенствовали свои первые, еще очень примитивные луки, успела вполне приспособиться к этим опасным тварям, которые нападали из засады.

Мегафауна же Большой Австралии имела несчастье внезапно столкнуться с вторгшимися на их территорию людьми современного типа. Эти люди уже достигли очень высокого уровня в искусстве охоты и имели мощные, иногда уже сложноустроенные композитные луки, которые обеспечивали гарантированное убийство даже крупного зверя.

Современные антарктические птицы и млекопитающие, которые также развивались вдали от людей и впервые увидели их только несколько столетий назад, по-прежнему ведут себя как ручные. Ведь человек, при беглом взгляде на него, кажется совсем не опасным – ни когтей, ни рогов, ни даже мало-мальски мощных зубов у него нет. Фауна Антарктики тоже была бы обречена на уничтожение, если бы защитники природы своевременно не настояли на принятии мер по ее строгой охране. Ведь уже в историческое время умные и просвещенные люди полностью уничтожили дронтов и островных морских котиков, убили и съели стеллерову корову, а американского странствующего голубя извели уже вообще в начале XX века. Истребление этого фантастически многочисленного вида, обитавшего в США, было так внезапно, что американцы долго не могли прийти в себя от неожиданности случившегося. Было изобретено несколько «теорий» для объяснения ошеломляюще быстрого, «как взрыв динамита», исчезновения голубей (кстати, этот самый динамит тоже применяли при охоте на них!). Согласно одной «теории», все голуби якобы утонули в Атлантическом океане, когда «эмигрировали» в Южную Америку. Додумались даже до того, что странствующие голуби улетели будто бы на Северный полюс и там добровольно замерзли.

В истреблении странствующих голубей повинны не Северный полюс и не Атлантический океан, а стихия более страшная, имя которой назовет американский ученый Роберт Мак-Кланг: «В штате Висконсин местное орнитологическое общество установило… мемориальную доску с надписью: «В память последнего висконсинского странствующего голубя, убитого в Бабконе в сентябре 1899 года. Этот вид вымер из-за алчности и легкомыслия человека».

Quaerens, quem devoret[18]

И не стоит списывать на погоду и на болезни то, что человек делает сверхэффективно вот уже около 60 тысяч лет новейшей истории, – с помощью управления энергией меняет и меняет мир под себя. Ведь точно так же и первые австралийцы запросто подходили к так и не научившимся осторожности древним гигантам Австралии и Новой Гвинеи и убивали их себе на завтрак, обед или ужин. Голубей убивали мы, сумчатых вомбатов убили мы, и мы же выкачиваем нефть из наших недр.

Столь быстрое, а главное, столь тотальное уничтожение всех крупных животных Большой Австралии имело печальные последствия для дальнейшей истории человека в этой части планеты. Вымерли все крупные животные, которые могли бы стать кандидатами на одомашнивание, и в итоге австралийцы и новогвинейцы остались без возможности самостоятельно завести когда-либо даже самую захудалую домашнюю скотину. Свиньи, которых сейчас повсеместно разводят на острове Новая Гвинея, попали туда хоть и до европейской колонизации, но тоже связаны с другими, более ранними колонизаторами – арабскими мореплавателями средних веков.

Результат такой цивилизационной катастрофы Австралии печален: за многие тысячелетия австралийцы почти совсем не улучшили свою технику, свои трудовые навыки и бытовые условия, и к моменту прихода европейцев австралийцы все еще пользовались каменными орудиями и жили небольшими общинами, ведущими кочевой образ жизни охотников-собирателей. В столь обедневшей естественной среде это был единственно возможный способ адаптации к быстрому истощению скудных пищевых ресурсов в каждой отдельной местности. Повседневными «национальными блюдами» коренных австралийцев являлись, помимо прочего, лепешки из спор папоротника, мелкие сумчатые размером с крысу и личинки насекомых, причем последние считались изысканным деликатесом. Численность населения всего континента к моменту прихода туда европейцев не превышала нескольких сотен тысяч человек, к тому же обитавших лишь в немногих разделенных практически безлюдной пустыней экологически благоприятных оазисах, взаимодействие между которыми было тем слабее, чем дальше они были удалены друг от друга.