Мир открыт для добра

В первый год земля стояла черная, ничего на ней не росло. На второй год кое-где зазеленело. А на третий выросли такие травы, которых тут никогда не видали. Буйно поднялся кипрей (он, говорят, первым появляется на пожарищах). Но затем площадь захватили степные травы — злаки всякие, ковыль. Они, собственно, господствуют тут и по сей день.

Много лет прошло. Надо ли вспоминать о пожаре, который отполыхал много лет назад? Надо. Нельзя не вспоминать.

Нашу беседу прервал звонок. Павел Николаевич, положив телефонную трубку, коротко сказал:

— Пожар.

Мы вышли во двор. Из ворот пожарно-химической станции уже выводили красную машину.

— Где загорелось?

— В десяти километрах от Парижа.

Вслед за пожарной выехали и мы.

— Как заступил я директором, — повернулся к нам с переднего сиденья Павел Николаевич, — в первое время жил, можно сказать, в страхе. Главное, что ни пожар, не могу усидеть в кабинете, тянет туда, где горит. А нельзя всем выезжать: кто-то должен оставаться на месте — вдруг еще где загорится. Потом вижу, наладились тушить. Поступил сигнал — люди сразу же принимают меры, каждый знает, что делать. Теперь не так нервничаю. Но все равно в сухое время спокойной жизни нет. Редкий день пройдет, чтобы без загораний. Просто беда.

Мы едем через бывший бор. Трудно поверить, что здесь смыкались кроны вековых сосен. Вокруг степь. Только тут и там белые частоколы обрубленных, без крон, берез. Скелеты сухих сосен. Пни. Кучи сгнивающих ветвей…

Нигде так часто, как здесь, не встречались нам звери. То и дело на глаза попадались парочки косуль. Лось стоит у дороги. Чуть дальше лосиха с двумя лосятами. Может быть, звери здесь на виду, потому что леса нет, негде им укрыться, притаиться. А может быть, их тут действительно много…

Ищем пожар. Вроде бы появился запах гари, еле слышен шум моторов. Едем на запах.

Еще через несколько минут останавливаемся у лога. От дороги к нему трава выгорела, но ни огня, ни дыма, только запах гари, сбивший нас с толку. Догадываемся: это вчерашний пожар.

Едем дальше и наконец находим в березняке пожарную машину, тракторы, людей из окрестных сел. Кое-где пламя еще полыхает, горит копешка, но в основном огонь сбит, только дым застилает лес. Пожар низовой, к кронам не поднялся. Трава выгорела, обнажив норы, кротовьи кучи, камни. Копоть на стволах.

Лесок опахан. Пожарная машина пробирается между деревьями, пожарники обливают водой дымящуюся траву. Подъехал на помощь трактор с бочкой.

Огонь, собственно, укрощен. Но опасность остается. От любой искры пожар может вспыхнуть с новой силой. Поэтому на всю ночь здесь остаются сторожа.

Установлено, что пожар начался с дороги. Скорее всего, кто-то, проезжая мимо, бросил окурок. Этот «кто-то» поднял с места многих людей, заставил их ехать за десятки километров, оторваться от дел… На этот раз все обошлось. Хорошо, что день был тихий, без ветра.

Хоть остатки-то бора надо бы беречь.

Только здесь мы поняли, почему начальник областного управления лесного хозяйства В. А. Шубин беседу, состоявшуюся накануне экспедиции, начал именно с пожаров. К сожалению, после нашей беседы случился большой пожар в Брединском лесхозе, да и здесь, в Анненке, огонь не пощадил остатки бора. Несмотря на то, что пожаров с годами меньше, они остаются для лесоводов главной бедой. Обидно, когда за несколько часов из-за нашего бездумного и легкомысленного поведения в лесу огонь превращает в пепел древостой на десятках и сотнях гектаров. Предупреждение «Осторожно с огнем в лесу!» — это все-таки всерьез.

Через много лет после пожара Джабык-Карагайский бор по сути нисколько не восстановился. Лесоводы ежегодно высаживают по 1100 гектаров лесных культур, которые, казалось бы, должны занять уже 11 тысяч гектаров. Но их нет. За десять лет переведено в лесопокрытую площадь всего 400 гектаров. Все остальные культуры погибли.

Почему?

Джабык-Карагайский бор рос и много веков стоял на камнях, на плитняке, покрытом тонким слоем почвы. Этот слой, обожженный огнем, кое-где сдутый, теперь не в состоянии вскормить и поднять высаженный сеянец. Такова первая причина.

Вторая беда — засуха. В этих местах весна и начало лета всегда, почти без исключений, засушливы. Но в последние годы сухие периоды особенно продолжительны. Кроме того, в округе высохли мелкие речушки (крупных нет вообще), родники, влажные низины. Надо полагать, упал уровень грунтовых вод. Ни сверху, ни снизу молодому ростку не перепадает влаги. Не успев укорениться, он гибнет.