Мир открыт для добра

Следует признать и то, что сами лесоводы, после десяти лет неудач, так и не разработали технологию посадки лесных культур, которая в этих трудных условиях вывела бы их из тупика, вселив надежду на то, что бор все-таки поднимется вновь. Вполне возможно, они слишком увлекаются вспашкой земель под лесные культуры. Возможно, следовало бы испытать другие способы посадки. Замечено, что самосев приживается лучше. Пробовали рассевать семена, но опять-таки сушь не дает им прижиться… Все говорят о том, что необходим такой способ посадки или посева, который защитил бы ростки от засухи. В конце концов давно можно было пригласить ученых, посоветоваться с ними. Ситуация-то чрезвычайная.

Как ни странно, и местные органы власти нисколько не обеспокоены тем, что работа по восстановлению бора не сдвинулась с места. Местные совхозы никакой помощи лесоводам не оказывают. Мыслимо ли — за одну-две недели высадить восемь миллионов сеянцев! Стремясь взять количеством, лесоводы, разумеется, теряют в качестве. Отсюда низкая приживаемость сеянцев.

Вместо помощи — пастьба скота. Это еще одна причина того, что на месте бора теперь голая, каменистая степь. Когда бор был в силе, скот здесь не пасли, под пологом леса травы росли плохо. А ныне сюда выгоняют на лето 30 тысяч голов.

Может быть, окрестным совхозам выгоднее иметь вместо леса пастбище? Нет, это заблуждение. И чтобы внести ясность, нам достаточно сослаться на один авторитетный документ:

«Следует особо подчеркнуть, что наличие бора определяет многие стороны быта и хозяйства Карталинского района, явно недооцениваемые. Так, с исчезновением (или при значительной деградации) бора снизится уровень грунтовых вод, повысится доля паводкового стока рек и резко упадет их обводненность в период межени, еще более неустойчивым станет режим осадков. В результате упадут и станут еще менее устойчивыми урожаи сельскохозяйственных культур, а также трав на естественных пастбищах и сенокосах.

В связи с этим комиссия по охране природы Уральского научного центра АН СССР настаивает на срочном пересмотре практики использования земель Джабык-Карагайского бора и Анненского лесхоза в качестве пастбищных и сенокосных угодий. Необходимо резкое ограничение выпаса скота, вплоть до полного его прекращения».

Документ подписали председатель комиссии, доктор биологических наук С. А. Мамаев, а также другие ученые: В. В. Ипполитов, Л. Ф. Семериков, Е. М. Фильрозе.

Нельзя, чтобы ближайшая польза заслонила всестороннюю и многолетнюю выгоду, которой одаривает лес земледельцев, лесоводов, всех жителей района самим своим существованием. Дело нашей совести — восстановить Джабык-Карагайский бор, возродить его в том виде, в котором он простоял на радость людям много столетий.

…Мы возвращались на закате. Было такое ощущение, что пересекли холмистую степь, над которой раскинулось огромное, еще высвечиваемое лучами солнца небо, и вдруг у самого Анненского, где сохранилась полоска бора, нырнули в его темень и попали в другой мир — истинно лесной…

7. Колки в степи

Лес в степи надо принимать как подарок природы. Ценить и беречь этот хрупкий подарок. Вопрос: за что ценить и беречь?

В одной из газет лесовод И. Орлов приводит такой факт. На горе Уреньге росла сосенка. Высота ее полтора метра. Толщина ствола у корневой шейки — 4,5 сантиметра. Когда подсчитали годичные слои (только в микроскоп!), оказалось, что сосенка росла на горе, на ветру и на морозе 226 лет.

Главный лесничий Брединского лесхоза Николай Григорьевич Чирков между прочим заметил:

— Древесину из нашей сосны ценят, она плотная.

Да, сосна, растущая в экстремальных условиях, плотнее и крепче обыкновенной. В этом смысле можно сравнить условия на горе Уреньге и в брединской степи. С той разницей, что на горе стужа, а в степи сушь.

В Брединском районе леса занимают 23 тысячи гектаров. Больше половины всех насаждений — сосновые. Конечно, по сравнению с северными районами лесов здесь мало, но те, что есть, — великое благо.