Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 2

Август 1968 г. осложнил отношения СССР с титовской Югославией, резко выступившей против силового решения чехословацкого вопроса. Однако в скором времени титовскому режиму пришлось столкнуться с серьезным внутренним вызовом — оживлением хорватского национализма, проявившего себя в широком, заметно переросшем рамки культурной жизни общественно-политическом движении, достигшем своего апогея к весне 1971 г. (события так называемой хорватской весны). В Сербии среди части партактива под явным влиянием Пражской весны проявились реформаторские настроения, выдвигались проекты далеко идущей либерализации политической системы на основе принципов плюрализма. Опасаясь за стабильность коммунистического правления в многонациональной, поликонфессиональной и поликультурной стране с сильными центробежными тенденциями, власти нанесли удар как по национальной, так и по демократической оппозиции. Экономические реформы 1960-х годов, связанные с повышением самостоятельности отдельных предприятий (в том числе в сфере внешней торговли), расширением сферы рыночных отношений, в целом не привели к большей эффективности хозяйственного механизма. Экономические интересы Югославии уже к 1971 г. предопределили стабилизацию отношений с СССР и странами СЭВ при сохранении независимого внешнеполитического курса и продолжающемся активном участии СФРЮ в Движении неприсоединения. Внутриполитическое развитие Югославии характеризовали попытки найти оптимальный баланс между интересами центра и субъектов федерации, при этом сверхзадача сохранения федеративного государства заставляла И. Броз Тито и его окружение идти на существенные уступки местным (республиканским, национальным) элитам. Курс на дальнейшую децентрализацию в экономике и других сферах общественной жизни получил закрепление в новой конституции 1974 г.

Фрагмент из эссе оппозиционного югославского публициста М. Михайлова «Взгляд в глубину» (1973)

Все происходящее в Югославии лишний раз подтверждает мысль о том, что в борьбе с наднациональной однопартийной монополией успех может иметь только движение, несущее свободу всем, а не только одной нации. До тех пор, пока вину за тоталитаризм будут сваливать на один только народ (на сербский в Югославии, на русский в СССР), демократии не видать победы, так как национальное неравенство, наряду с другими всевозможными неравенствами, существующими в коммунистических государствах, есть следствие однопартийной монополии, а не ее причина.

Власть имущие это понимают и наднациональной, демократической оппозиции часто боятся больше каких-либо националистов, и поэтому эпитет националиста привешивают к правому и виноватому.

Хотя именно такая реформаторская конструктивная, демократическая оппозиция могла бы явиться лучшим залогом единства югославского государства и мирной демократизации, сохраняющей все то положительное (которого не так мало) в югославском социализме.