Миссия России. Хватит ли сил у Путина?

Во-вторых, была и геополитическая причина. Владимир Путин ее сформулировал очень четко: он сказал, что в НАТО по большей части хорошие парни, но «пусть уж лучше они приезжают к нам в гости в Севастополь, чем мы к ним». Всем понятно, что контроль над Крымом и контроль над Севастополем — это контроль над всей северной частью Черного моря. И с учетом того, что именно в Болгарии и Румынии будут размещаться системы американской ПРО, что значительную часть своих противоракетных систем американцы будут размещать на военных кораблях, которые будут курсировать по Черному морю, нам, конечно, был необходим противовес. И Севастополь его обеспечивает.

Так что у России не было выбора. Любой другой шаг являлся бы геополитическим отступлением и был бы уязвим в морально-нравственном смысле.

— Можно ли говорить о том, что России навязали конфликт на Украине?

— Уж точно нельзя говорить, как наши либералы, что Россия сама ввязалась в этот конфликт. Его нам навязали — безусловно. К своему логическому завершению подошел тот конфликт национальных интересов, прежде всего между Россией и Соединенными Штатами, который очень остро обозначился уже во второй половине 1990-х годов. Ведь украинский кризис стал своего рода продолжением кризиса вокруг расширения НАТО, а курс на это был взят США еще тогда.

Цель ясна: оторвать Украину от России. Но не для того, чтобы помочь ей стать нейтральным государством, которое не будет ни с Россией, ни с западным альянсом. Нет, план был совершенно другой, и он сейчас выполняется, — чтобы оторвать Украину и противопоставить ее России, сделать ее плацдармом для антироссийской политической деятельности, превратить ее в своеобразную антитезу России на постсоветском пространстве.

В апреле 2008 года администрация Джорджа Буша-младшего, будучи уже на последнем издыхании, попыталась добиться фактического включения Украины в НАТО на саммите альянса в Бухаресте. Но тогда Франция и Германия заблокировали это решение. В итоге в 2014-м был организован «второй Майдан». Его задача заключалась в изменении той системы отношений, которая не позволяла принять Украину в НАТО и предполагала сохранение на неопределенное, очень долгое время российской военной базы в Севастополе. Потому что такая стратегическая расстановка сил в этом регионе не устраивала Соединенные Штаты.

На сей раз было решено действовать через Евросоюз, и такой сценарий, на мой взгляд, непринципиально отличался от сценария включения Украины в НАТО. Мы очень часто забываем, когда говорим, что «НАТО — плохая организация, а Евросоюз — хорошая», что те страны, которые входят в НАТО, входят и в Евросоюз. И в данном случае ЕС — это просто другая форма, другая ипостась западной экспансии. Россию поставили перед необходимостью отреагировать на экспансию Запада.

— Как вы считаете, Россия в долгосрочной перспективе проиграла Украину в качестве доброго соседа?

— У нас хотят верить в прямо противоположное — в то, что через некоторое время Украина все осознает и отторгнет тех политиков, которые осуществили государственный переворот, которые, с одной стороны, страдают патологической русофобией, а с другой — подвержены не менее патологической американофилии. И тогда все вернется на круги своя: мы снова будем близкими странами. Но в это трудно поверить.

Нет, я не считаю, что Украина обречена на Яценюка и Турчинова. Эти политики на самом деле действуют против национальных интересов своей страны, потому что их линия — это линия на подчинение Украины не просто Западу, а самым антироссийским кругам на Западе. Ведь для Яценюка идеальный партнер — даже не Обама, а Маккейн. Обама для нынешнего Киева недостаточно решителен: он не торопится с поставками оружия, он не посылает американские войска, он не хочет военного кризиса с Россией из-за Украины. Иногда кажется, что, если бы Яценюка спросили, надо ли США воевать с Россией из-за Украины, он, ни секунды не думая, сказал бы: «Конечно, они просто обязаны это сделать».

Думаю, что со временем к власти на Украине придут более прагматичные люди. Да, прозападные (других там сейчас у власти быть не может), но без выраженных патологий, которые Россию, вероятно, любить не будут, но будут рассматривать ее как страну, с которой нужно иметь дело.

Однако их приход не будет означать, что Украина вновь станет нам дружественной страной. Пока там не видно политической силы, которая могла бы обеспечить возвращение хотя бы к видимости нормальных отношений с Россией. Сложно представить, что при наличии на Украине современной идеологической и пропагандистской машины, при том, в каком духе воспитывается молодежь, при сегодняшнем разгуле ультраправых организаций там можно будет хоть в какой-то мере возродить то отношение к России, которое существовало на протяжении большей части послесоветских лет…