Миссия России. Хватит ли сил у Путина?

Кстати, такой подход весьма выпукло проявился задолго до украинских событий, в разгар сирийского кризиса, когда на Владимира Путина на встрече «Большой восьмерки» в 2012 году его партнеры оказывали жесткое и скоординированное давление. Уже тогда США обозначили, что Москва рискует очутиться в изоляции. Все мы помним фотографию, на которой Путин и Обама с исключительно недовольным видом смотрят в разные стороны. Это, как мне кажется, характеризует российско-американские отношения лучше, чем что бы то ни было еще.

Нужно отдать должное Путину: он не поддался на это давление. Просто есть пределы тому, на что может пойти политический лидер, нацеленный на утверждение самостоятельной роли своей страны в мировых делах. Есть политические уступки, которые возможны и которые невозможны. Во втором случае это прежде всего ситуации, когда затрагиваются принципиальные вопросы. А для России принципиальные вопросы — не только ПРО и не только расширение НАТО. Это еще и политика смены режимов, которую Соединенные Штаты активно проводят во всем мире. Нас такая политика не устраивает…

— Ваш прогноз: новое сближение Москвы и Вашингтона в обозримой перспективе возможно?

— Пока такое сближение не просматривается. США взяли курс на максимальное расширение НАТО, максимальное расширение своего присутствия на постсоветском пространстве. В идеале их цель — развал Евразийского и Таможенного союзов, которые ими воспринимаются как формы восстановления СССР.

Поэтому трудно согласиться с теми, кто по-прежнему утверждает, что нас с США многое объединяет. Кроме совместной повестки по ядерной программе КНДР и общего нежелания видеть гонку ядерных вооружений на Ближнем и Среднем Востоке (а она действительно может начаться в случае, если Иран официально объявит о создании ядерного оружия), сложно увидеть существенное сопряжение наших интересов.

Конечно, политкорректно говорить, что нас объединяет борьба с терроризмом. Но насколько это верно? Да, в Афганистане мы сотрудничали. Но что касается, например, Чечни, то стоит вспомнить, что Америка делала все, чтобы максимально поддержать сепаратистское движение. Если мы ведем речь о совместной борьбе с ИГИЛ, то надо еще посмотреть, как сформировалось это «Исламское государство» и какую роль в его финансировании сыграли сами США и их ближайшие союзники — некоторые нефтяные монархии Персидского залива.

Нас сейчас сближает с Соединенными Штатами исключительно малая зона совместных интересов. По абсолютному большинству вопросов — о судьбе военно-политических альянсов, о будущем противоракетной обороны, о развитии Украины, о взаимоотношениях с Китаем и так далее — у нас с ними диаметрально противоположные позиции.

И не думаю, что ситуация изменится. Потому что мы ее можем изменить только в том случае, если пойдем по пути односторонних уступок, то есть фактически вернемся к ельцинско-козыревскому курсу в отношениях с США. Других возможностей повлиять на ситуацию у нас нет. Но мы по этому пути не пойдем, а значит, проблема может решиться лишь за счет эволюции американских представлений о России и ее месте в мире. Но к такой эволюции Соединенные Штаты, на мой взгляд, не готовы.

2015 г.

Ельцин, Гайдар, Чубайс и другие

Хватит ли Путину сил?

Призыв Дмитрия Медведева к сплочению российской элиты перед угрозой распада страны сразу попал в центр внимания. Глава администрации, несомненно, выражающий точку зрения самого президента, сформулировал это так: «Если мы не сумеем консолидировать элиты, Россия может исчезнуть как единое государство. С географических карт были сметены целые империи, когда их элиты лишились объединяющей идеи и вступили в смертельную схватку». Вообще-то Медведев крайне редко дает интервью. Последний раз он выступил в британской «Файнэншл таймс» вскоре после ареста Ходорковского с целью успокоить зарубежных инвесторов насчет перспектив экономики России. Дело ЮКОСа, пообещал он тогда, не повлияет на курс Путина — этот курс останется либеральным.

Новое интервью Медведева показывает, чего более всего опасаются в Кремле — распада России в условиях ожесточенной схватки элиты накануне выборов 2008 года. И не случайно Медведев дал это интервью после событий в Киргизии, где одной из причин распада власти стал раскол киргизской элиты. Как, впрочем, до этого на Украине, а еще раньше — в Грузии.

Консолидация российской элиты, считает Медведев, возможна лишь на одной платформе — для сохранения эффективной государственности в пределах существующих границ. Это верно, но не вполне понятно, кому такой призыв адресован. Если он обращен к региональным лидерам, то они пока вроде бы не собираются разрушать Россию. Не собираются ее разрушать и элиты военные, бюрократические и интеллектуальные. Значит, адресат другой. Какой же?