Миссия России. Хватит ли сил у Путина?

— Причины крупных исторических процессов всегда следует искать в сочетании факторов объективного и субъективного характера. Но если вы спросите, был ли неизбежен, скажем, уход Советского Союза из Восточной Европы и распад Варшавского Договора именно на стыке 1980-90-ых годов, то, на мой взгляд, роковой неизбежности такого развития событий не существовало. Это не означает, что условия для этого не созрели бы через десять-пятнадцать лет — они могли бы созреть. Но на том этапе — в конце 1980-х— главным катализатором распада «социалистического содружества» и Организации Варшавского договора была политика Горбачева.

— То есть все-таки «фактор Горбачева»…

— Дело в том, что в жестких системах, а именно такой системой был и сам Советский Союз, и созданный им Варшавский договор, все на самом деле зависит от центра. И если центр ослабевает, то тут же возникают или усиливаются центробежные тенденции в самых разных частях системы. Это не означает, что они возникают ниоткуда: такие тенденции существуют и при жестком управлении, но они подавлены, скрыты. При ослаблении центра они выходят наружу. Да, в некоторых странах-членах Варшавского договора уже была тяга к реформам и было стремление к сближению с западными странами. Но только когда выяснилось, что система геополитических скреп ослабевает, тогда-то и появилось стихийное желание преодолеть Берлинскую стену. В этом смысле стена пала сначала в Москве, а потом уже в Берлине. В итоге все пошло вразнос. Буквально за несколько месяцев процесс принял обвальный характер, что дало основания Западу говорить о давно назревшем желании Восточной Европы выйти из сферы влияния СССР.

— Все, кто жил тогда, помнят, какой высокий градус напряжения был в отношения СССР и США начале 1980-х: обыватели ждали Третью Мировую войну, а политические элиты двух стран инициировали масштабную гонку вооружений. На этом фоне горбачевское «новое мышление» было воспринято очень позитивно и здесь, и там…

— Тогда все понимали, что нужно уходить от противостояния времен холодной войны. Это приветствовали и в США, и в Австралии, и в самом Советском Союзе, и в Венгрии, и во Франции. Ктоф же захочет быть заложником возможной ядерной войны? Но разве для того, чтобы уйти от жесткого и опасного противостояния, надо было идти на все американские условия?! И отступать по всем позициям, даже опережая пожелания США? Очевидцы расскажут вам, как во время переговоров по объединению Германии Госсекретарь США Джеймс Бейкер недоумевал, когда Горбачев и Шеварднадзе не выдвигали ему встречных требований и даже пожеланий, действуя по типу «с друзьями не торгуемся». Ни Бейкер, ни президент Буш-старший сначала даже не поверили этому — настолько это было невероятно. Градус напряженности надо было понизить, но не такой же ценой! Ведь Соединенные Штаты не пошли на роспуск НАТО и не поставили, как мы, свой ядерный потенциал под контроль своего недавнего противника. И не допускали российские комиссии на свои ядерные объекты.

— Где, по-вашему, точка не возврата? Когда начали сдавать позиции?

— Рубеж — это Мальта: встреча Горбачева и Буша на Мальте в декабре 1989 года. Там произошел окончательный перелом: Горбачев решил не просто нормализовать отношения и снизить степень противостояния с Западом. Горбачев решил установить мир между капитализмом и социализмом, не понимая, что такого мира быть не могло. В итоге проиграла социалистическая система, которой на тот момент руководил Горбачев. Он пошел дальше, и от снижения напряженности, что было абсолютно оправдано и у всех вызывало поддержку, перешел к одностороннему политическому, а затем и военно-политическому разоружению. С этого момента он стал и героем для Запада.

— На ваш взгляд, это ошибка Горбачева или, как говорят в таких случаях, нечто большее, чем ошибка?

— Есть разные версии: одни говорят ошибка, другие говорят — сознательная линия, причем согласованная с западными государствами. На мой взгляд, Горбачев просто не понимал разницы между одним и другим. Он вообще часто не понимал, что он делает. Думаю, он не предполагал, что произойдет такой фундаментальный обвал. Горбачев — интуитивист в политике. Он не получил серьезного образования ни в области международных отношений, ни в области экономики. Он не знал, как функционирует международная политика и не понимал, что, если Тэтчер ему в глаза улыбается и говорит комплименты, то у нее еще пятнадцать мыслей скрываются за этими комплиментами и улыбками. Он все заверения и обещания принимал за чистую монету. Горбачев считал, что советская система будет продолжать существовать, но в условиях благожелательно настроя по отношению к ней со стороны Запада. У Запада же была другая задача — не сохранять советскую систему, а избавиться от нее. Поэтому речь идет не об ошибке или случайном решении. Это был результат полного непонимания логики международных отношений в целом и логики американской внешней политики, в частности.

— Как вы считаете, роль Горбачева и Ельцина в распаде СССР одинакова?