Мистер Роберт Больтон, джентльмэн, имеющий сношения с «прессой»

— Слѣдствіе открыло, господа, продолжалъ онъ: — что вчера вечеромъ булочникъ Сойеръ вернулся домой, наклюкавшись пивомъ до безчувствія. Г-жа Сойеръ, какъ примѣрная жена, втащила его въ спальню и уложила въ ихъ общую, супружескую постель. Черезъ минуту, она заснула безмятежнымъ сномъ подлѣ человѣка, которому суждено было на слѣдующее утро сдѣлаться убійцей! (Мертвое молчаніе. воцарившееся въ комнатѣ, доказало разсказчику, какой потрясающій эффектъ произвела нарисованная имъ страшная картина). Сынъ булочника вернулся домой черезъ полчаса и также легъ спать. Не успѣлъ онъ снять панталоны, какъ, къ величайшему своему ужасу, услыхалъ въ ночной тиши раздирающіе крики, въ которыхъ его привычное ухо тотчасъ узнало голосъ его родительницы. Онъ снова надѣлъ панталоны, сбѣжалъ внизъ и открылъ дверь родительской спальни. Отецъ его плясалъ на повергнутой навзничь матери! Представьте себѣ, что почувствовалъ сынъ при этомъ зрѣлищѣ. Онъ бросился на своего родителя въ ту самую минуту, какъ тотъ замахнулся ножемъ, желая вонзить его въ свою жену. Несчастная взвизгнула. Отецъ схватилъ сына, который вырвалъ у него изъ рукъ ножъ, снесъ его въ кухню и бросилъ въ котелъ, гдѣ кипятилось бѣлье. Потомъ онъ закрылъ котелъ крышкой и вскочилъ на нее. Въ этой ужасной позѣ его застала мать. — «Гдѣ мой сынъ?» воскликнула она. — «Кипятится въ котлѣ», отвѣчалъ спокойно любящій родитель. Пораженная этимъ роковымъ извѣстіемъ, несчастная мать выбѣжала изъ дома и своими отчаянными криками подняла на ноги весь околодокъ. Черезъ нѣсколько минутъ, явилась въ домъ полиція, несмотря на то, что убійца заперся на замокъ въ кухнѣ, мѣстѣ своего преступленія, и самъ убѣжалъ. Съ похвальной поспѣшностью, полицейскіе вытащили изъ котла мертвое тѣло свареннаго мальчика и отнесли его въ полицейское депо. Что же касается до булочника, то впослѣдствіи онъ былъ усмотрѣнъ сидящимъ на фонарѣ въ Парламентской улицѣ, гдѣ спокойно курилъ трубку.

Идеально-ужасная исторія Удольфа, сжатая въ десять строчекъ газетнаго столбца, не поразила бы такъ слушателей, какъ этотъ разсказъ. Молчаніе, самый благородный и безспорный видъ рукоплесканій, свидѣтельствовало вполнѣ, какой эффектъ произвели и варварство булочника, и краснорѣчіе мистера Больтона. Только черезъ нѣсколько минутъ раздались общіе крики негодованія. Булочникъ, бывшій на лицо, выразилъ свое изумленіе, какъ англійскій булочникъ могъ такъ унизить себя и свое благородное ремесло, а каждый изъ остальныхъ слушателей высказалъ свое личное удивленіе, возбужденное этимъ необыкновеннымъ событіемъ. Между прочимъ, было выражено и удивленіе къ генію и всезнанію мистера Роберта Больтона, который, отдавъ полную справедливость своимъ талантамъ и своему громадному вліянію на ежедневную печать, приступилъ съ гордымъ самодовольствіемъ къ разрѣшенію спорнаго вопроса объ автографѣ Александра Попа. Но тутъ я взялъ шляпу и вышелъ изъ таверны.

1838