Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

«Наши западные соседи умеют дать нам пример в охотничьем деле, – говорилось в петербургском журнале «Охота», – они сохраняют громадное количество дичи в их охотничьих угодьях, оберегают дичь от хищнического истребления. Охота не должна переходить в страсть к истреблению животных. Ведь на охоту следует смотреть не как на минутную забаву, а как на серьезное дело, украшающее жизнь счастливых избранников природы, потому что „искусственным” охотником сделаться нельзя, надо им родиться».

Именно на таких началах рационального ведения охотничьего дела и основывалась «охотничья дача» в Петергофском уезде, которую называли попросту «Петергофской охотой». Для нее арендовали 29 тысяч десятин земли – у крестьян, у частных владельцев и у казны. Из всей арендованной территории крупный лес составлял шестую часть – 5 тысяч десятин, а чуть меньше половины – пахотные и сенокосные поля. Было также на территории «петергофской охоты» моховое болото и несколько живописных озер.

Для «правильной» организации все пространство поделили на две части, а каждую из них – еще на восемь частей, названных «охотами». Каждая «охота» подразделялась, в свою очередь, на участки около тысячи десятин. Район каждого участка ограждался столбами.

Управлял «петергофской охотой» специальный штат. Во главе стоял заведующий, затем, по иерархии, шли главный егерь, два старших егеря. Замыкали эту служебную лестницу 16 егерей – по одному в каждой «охоте» – и сторожа на каждом участке. Вся хозяйственная и административная часть лежала на заведующем охотой. Он имел в своем распоряжении тройку лошадей, зимний и летний экипажи для объезда всей территории и надсмотра за «правильным» ведением всего дела.

Главный егерь заведовал всей охотничьей частью и всеми егерями, а также оружием, капканами для хищников и всеми охотничьими принадлежностями. Каждый из 16 «участковых» егерей для объезда вверенной ему «охоты» располагал лошадью, телегой и санями. Его обязанностью было знать свой участок до мельчайших подробностей – знать лисьи и барсучьи норы и выкапывать их весной, знать места глухариных и тетеревиных токов, места нахождения выводков дичи, стоянок коз, следить за кормлением зимой куропаток и всякой другой подкармливаемой дичи.

Для истребления хищников у каждого егеря имелось ружье, а также филин, поскольку охота с филином была очень эффективна для истребления хищных птиц. Филинов приходилось специально выписывать из-за границы по сорок рублей за птицу. Поскольку это было чересчур дорогое удовольствие, то филины полагались только егерям. Кроме того, для отыскивания в норах лисиц и барсуков егерь имел пару такс, а для проверки дичи – легавую собаку.

Впрочем, выписать заграничных филинов и обзавестись таксами и легавыми оказалось гораздо проще, чем подготовить квалифицированные кадры смотрителей этого «охотничьего заповедника». Ведь когда только приступили к его организации, самым серьезным затруднением стало отсутствие егерей, понимающих требования «правильного охотничьего хозяйства». Поэтому в дальнейшем, чтобы готовить опытных егерей, при «Петергофской охоте» находилось до десяти егерских учеников, которых набирали из мальчиков с 10-12-летнего возраста. По мере обучения их назначали помощниками к егерям, а затем, оценив по способности, – егерями.

На территории «Петергофской охоты» разводились пернатая дичь, зайцы и дикие козы. Кроме местной дичи сюда привозили и разводили тут фазанов, для чего в трех местах «заповедника» отвели специальные места под фазанники. В каждом из них поставили своего егеря и несколько сторожей. Все три егеря подчинялись главному «фазаньему егерю», который занимался выводом фазанов.

Изначально лучшие территории, удобные для разведения фазанов, принадлежали крестьянам, а те распугивали дичь тем, что пасли скот, ходили за ягодами, грибами и хворостом. Поэтому эти места за повышенную цену арендовались в полное пользование с запрещением появляться там всем лицам, не принадлежащим охоте, не исключая и владельцев земли.

Как отмечалось в 1891 г. в журнале «Охота», за восемь лет существования петергофского «охотничьего заповедника» дела в нем шли очень удачно. В результате там без всякого ущерба для природы можно было проводить в год восемнадцать облавных охот по разной дичи и две облавные охоты на фазанов.

Лучшие в стране борзые

Представить себе русскую охоту без собак практически невозможно. Поэтому недаром в окрестностях Петербурга ежегодно проходили полевые испытания собак. Правда, некоторые считали, что полевые испытания – это затея праздных и богатых людей, что никакого значения они не представляют и служат лишь «скачками на призы». Однако это было вовсе не так.