Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

Лесной дичи под Петербургом уже в то время стало мало из-за браконьеров, которые начинали на нее охоту раньше времени, не давая самкам вывести птенцов. А вот в казенных лесах, верст за 50 от города, она еще не переводилась, поэтому любители поохотиться на дичь обычно арендовали у казны участок леса, строили на нем дом для ночлега и помещения для егерей. Главными «утиными местами» Петербургской губернии в ту пору служили пристани по Ново-Ладожскому каналу за Шлиссельбургом, а также подальше, к Новгородской губернии, – на Мсте, Шелоне, Волхове и Ловати.

Под Петербургом уток стреляли на дамбе у Морского канала, у Турухтанного, Вольного, Крестовского и других островов. «Стрелки каждый вечер собираются по десятку охотников на челнах, и идет усиленная канонада, – сообщалось в журнале «Спорт» в мае 1901 г. – Для этой охоты приспособлены особые челны, очень легкие и крашенные в желто-зеленый цвет – под цвет осоки и тростника. Борта обтыкаются тростником, и охотник маскируется в зелень осоки, незаметно подъезжает к уткам. На эту охоту ездит преимущественно неимущий класс столичных охотников. Люди со средствами предпочитают ездить подальше».

«Все окрестности Петербурга не менее чем на сто верст вокруг заарендованы под охоту, и дичи с каждым годом повсюду становится меньше, за исключением тех мест, где существует правильная организация и диче-разведение, – сообщала в июле 1914 г. «Петербургская газета», опираясь на мнение известного деятеля охоты, редактора охотничьего журнала Н.Н. Фокина. – Благодаря безукоризненности столичных охотников-спортсменов в окрестностях Петербурга дичи гораздо больше, чем в иных девственных местах сибирской тайги».

Впрочем, не только обилие водных пространств Петербургской губернии привлекало особое внимание любителей утиной охоты. «Окрестности Петербурга самой природой предназначены быть царством охоты, а сама охота устраивается скорее как пикники, – говорилось в июле 1912 г. в «Петербургской газете». – Между дамами есть Дианы, не уступающие по меткости стрельбы мифологической богине, но колчан они заменяют ружьями английского изготовления. Поэзия прогулок по лесу, легкое возбуждение и флирт привлекательны везде и всегда».

Итак, какие же самые крупные охотничьи общества существовали в Петербурге в начале XX в.? В северной столице было тогда не менее двадцати охотничьих организаций. Они объединяли своих участников по разным принципам – по месту службы, по месту постоянной охоты, а также по приверженности к определенному виду охоты.

Особняком стояло Императорское военное общество охоты – его «августейшим покровителем» был сам государь император. Весьма солидную организацию лиц, объединившихся на почве общей страсти к охоте, представляло Санкт-Петербургское общество охотников во главе с герцогом Николаем Георгиевичем Лейхтенбергским. Оно арендовало для охоты большие пространства земли вдоль Николаевской (ныне – Октябрьской) железной дороги, около Любани и Померанья. Сюда приезжали не только для охоты, но и ради состязания в стрельбе.

Северное общество охоты, в котором участвовал барон В.Ф. Мейендорф, устраивало еженедельную охоту на полях около станции Званка. А в окрестностях Красного Села и Ропши была прекрасно обставлена охота Красносельского охотничьего общества – благодаря любви к делу и энергии его давнишних заправил, в числе которых значился директор резиновой мануфактуры «Треугольник» Ф.Ф. Утеман.

Для поездок своих членов это общество заказывало экстренные поезда из Петербурга до станции, ближайшей к месту охоты. Каждый имел право пригласить на охоту гостя, причем последние пользовались широким гостеприимством общества.

Мало-Вишерское общество охотников арендовало землю на берегу Ладожского озера, рядом с ним арендовали угодья кружки «Дубны» и «Черный». Профессионалы-охотники, поставлявшие дичь на рынки, охотились по северному берегу Финского залива.

Охотничье общество «Осиновая Роща» арендовало лесные и болотные угодья имения Шувалова (нынешний Шуваловский парк у северного въезда в Петербург – лишь часть того обширного имения), а также Левашова и сестрорецких селений, продавая всем желающим специальные билеты на право охоты. Контора шуваловского имения получала ежегодно от продажи таких билетов до двух тысяч рублей. На охоту в шуваловское имение нередко приезжали «высочайшие особы» – члены императорской фамилии со свитой. По этой причине местный урядник обязывал волостное правление следить, чтобы домовладельцы и обыватели «держали на привязи своих собак, и тем самым давали возможность обществу охотников, охранять охоты, на которых изволят часто охотиться Их Императорские Высочества великие князья».