Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»

Чего Березовский пытался достичь? Наверное, хотел войти в историю тем, кто обновил великую страну. Для него, для человека, который привык работать с цифрой – а он все-таки математик, занимался информационными системами, – это был, скорее, математический вопрос, вопрос верной организации системы, ее математически верного описания. Он понимал, что единственно возможная трансформация страны – это от социализма к рыночному обществу. И хотел войти если не архитектором такой трансформации, то ее инженером-конструктором. Чтобы рядом с фамилией Ельцин, Путин где-то маленькими (а может, и не такими маленькими) буквами было написана фамилия Березовский. И чтобы она там была единственной. Для него это было амбицией, кроме того, он получал фантастическое, даже физиологическое удовольствие от этого процесса. Когда чего-то у него получалось, он буквально прыгал: «Йес! Я это сделал! Какой я великий! Ай да Березовский, ай да сукин сын!» Это был такой характер, помимо всего прочего.

При всем этом он никогда не думал выдвигать свою кандидатуру в президенты. Он отвечал, кстати, на этот вопрос в интервью «Эху Москвы» в 98-м, кажется, году. Он говорил, что президент-еврей для России – он, кстати, никогда не стеснялся своего происхождения – невозможен, да это и не нужно. Это будет отталкивать людей. Он говорил это откровенно. Посмотрите архив его интервью 1997–1998 годов на нашем сайте. Он очень откровенно говорил. Некоторые называют это цинизмом. Я называю это откровенностью.

Часто спрашивают, почему богатыми в России постсоветской стали именно евреи? Ну, я думаю, что каждый видит то, что он хочет увидеть. Вот если вы посмотрите, скажем, список самых богатых людей в России по версии Forbes в 2012 году: на первом месте Алишер Усманов – как-то сомнительно в этом смысле его происхождение. А на втором месте Владимир Лисин – рядом не стояло, что называется. На 3-м месте Мордашов Алексей – тоже, впрочем, как-то не очень похоже. В первой семерке из евреев только Фридман, если проводить подсчеты типа эсэсовских, то там только Михаил Фридман.

К концу жизни – особенно, наверное, к концу жизни, – после эмиграции, в ходе судебного процесса с Абрамовичем эта энергия и неуемность Березовского начала превращаться в метания, в смятение. Он стал мятущимся человеком. И этот процесс сыграл очень большую роль – когда шел процесс, до процесса и после процесса у него происходила какая-то переоценка ценностей. И публичная, и не публичная.

В феврале 2012 года он прислал мне письмо. Называл его покаянным письмом – с просьбой опубликовать. Он каялся перед народами СССР – не России даже – он каялся в трех прегрешениях. Во-первых, в алчности. Во-вторых, в том, что он зажимал свободу слова, перекупая журналистов. И в-третьих: он каялся, что привел к власти Путина. Я ему тогда написал: «Борис Абрамович, это клоунада». И не опубликовал этого. «Эхо Москвы» – не то место, где можно заниматься клоунадой. Я понимаю, писал я, вы слово «покаяние» употребляете с иронией – а это еще было Прощеное воскресенье. Я человек не религиозный, но мне показалось, что это заденет людей. Я почувствовал там, в стиле письма, зная Бориса Абрамовича, насмешку над словом «покаяние» – что мне не понравилось. Это было растиражировано в Интернете, он мне ответил другим письмом, что не имеет ко мне претензий. Что понимает, почему я этого не делаю. Тем не менее он где-то его разместил – это было первое покаяние.

После того как он проиграл процесс Абрамовичу, он надломился. Не сломался, возможно, но надломился точно. (Кстати, все слухи о том, что он проиграл 5 миллиардов – все ложь чистой воды; проиграл он где-то порядка 40 миллионов фунтов и адвокатам должен остался где-то около 25–30 миллионов фунтов. Для него это были большие деньги, но не разорение.) Дело в том, что вся его стратегия разоблачения путинского режима, которую он выстраивал в течение 12 лет, – она в этом суде рухнула. Если бы суд присудил ему 1 фунт, но признал бы его честным, то эта стенограмма – его показания про режим Путина – стала бы историей. Березовский снова стал бы человеком, делающим историю. А так – все осталось, как было. Это было для него крушением 12-летней стратегии – вот что случилось на самом деле в августе 2012 года. А другой не было. И отсюда – депрессия…