Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

Мы спустились в подвал, сели в «Рено 4» и поехали в квартиру на Авенида-Ла-Плайя, откуда утром отбыли в аэропорт. Там нас встретила мать, рыдающая из-за сообщений о нашей сорванной поездке. Мы долго обнимались, а потом я объяснил, что в этой квартире теперь тоже было небезопасно: Снежок и Пушок попали в телерепортаж, а значит, в любую секунду соседи могли уведомить полицию о том, что здесь живет семья Пабло Эскобара. Я едва закончил говорить, как раздался звонок в дверь. Пришел Ангелочек.

– Босс послал меня за вами. Нужно убираться: это убежище небезопасно. Хуанчо, босс сказал, что нужно достать деньги из тайника. С этой квартирой покончено.

– Поможешь открыть? Нужна крестовая отвертка, – ответил я, кивая на шкаф, где был устроен тайник.

Минут пять мы безуспешно бились над ним, но винты были затянуты наглухо.

– Рамон, – таково было еще одно имя, которое мы дали Ангелочку, – придется взламывать.

– Не беспокоишься, что мы наделаем шума?

– Я больше беспокоюсь об этих деньгах и о времени, которое мы потеряем, пытаясь достать их. К тому времени, как соседи пожалуются на грохот, нас тут уже не будет, и они больше никогда нас не увидят.

Мы пинали тайник снова и снова, без особого успеха, но с большим шумом. Потом мы отыскали на кухне огромный молоток и сумели пробить стенку шкафа. С каждым ударом мы чувствовали себя еще на шаг ближе к приходу полиции.

Наконец мы запихали деньги в портфель и сбежали. В тот же день полиция устроила рейд на эту квартиру. Они буквально наступали нам на пятки.

Всю дорогу мы не открывали глаз, а Ангелочек навернул несколько лишних кругов и поворотов на пути к ближайшему укрытию. Я думаю, этот дом находился рядом с театром Пабло Тобона Урибе, но, разумеется, не могу быть в этом уверен. Как только он закрыл дверь гаража, а мы открыли глаза, перед нами предстал отец. Мануэла выбралась из машины и поцеловала его в щеку, и мать заключила их обоих в объятия.

– Привет, пап, не думал, что снова увижу тебя так скоро. Ты не представляешь, из какой передряги мы выбрались. Просто чудо, что мы тут, – сказал я, обняв и поцеловав его.

– Не волнуйся, сынок, главное, что с тобой все в порядке и что ты со мной. Я кое-что видел по телевизору и слышал по радио. Ты отлично придумал с вертолетом, – он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Андреа и я провели ночь в комнате с односпальной кроватью, даже второго матраса не нашлось. С того дня мы всегда спали в одной кровати. Я долго молился перед сном, пытаясь успокоиться, чтобы заснуть и оставить свой страх в руках Господа.

Вечером в субботу 20 февраля, когда мы в маленьком кабинете смотрели кабельный телеканал Univisión, в новостях сообщили, что посол Моррис Басби аннулировал наши американские визы.

– Ничего, мир большой. Есть еще Европа и Азия… Австралия, наконец… она тоже могла бы стать неплохим вариантом. Оставь это мне. Я достану вам визы. Или вы можете путешествовать под фальшивыми именами, а я потом найду вас, – громко сказал отец, стараясь подбодрить нас.

Повисло молчание.

– Или есть другой вариант… Мы можем прятаться вместе. Я имею в виду, вы останетесь со мной, и мы ненадолго укроемся в джунглях. Теперь, с поддержкой партизанского отряда Армии национального освобождения, я верну прежнюю силу.

На этом разговор закончился. Мать, рыдая, закрылась в своей комнате. Она была готова отправиться в джунгли с мужем, хотя и не считала это хорошей идеей, но не хотела подвергать опасности детей.

Всю эту неделю мы с матерью и Андреа носили отцовскую одежду, потому что другой у нас не было.

– Смотрите, чтоб кто-нибудь там не спутал вас со мной! – пошутил отец, впервые увидев нас в своих вещах.

Вот так, прячась, в чужой одежде, 24 февраля я отпраздновал свое шестнадцатилетие. Не было ни фото, ни видео, ни гостей, только домашний десерт. Невозможно даже сравнивать с вечеринкой в честь моего пятнадцатилетия в здании «Альтос», на которой было более ста двадцати гостей в черных галстуках, три оркестра, фуршет, искусственный остров в бассейне и прочая роскошь.

На следующий вечер семичасовая программа принесла еще одну скверную новость: днем, никого не предупредив, Джованни Лопера по прозвищу Модель сдался антьокийской прокуратуре. Пабло был ошеломлен: он только что потерял преемника Пинины.

В течение следующих нескольких дней Лос-Пепес нанесли несколько болезненных ударов по тем, кто публично соглашался с моим отцом по юридическим или политическим вопросам. 27 февраля они разрушили поместье «Корона», принадлежавшее Диего Лондоньо Уайту. 1 марта убили его брата Луиса Гильермо. 2 марта – Эрнана Дарио Энао, управляющего Неаполитанской усадьбой и, по утверждениям властей и СМИ, родственника матери (на самом деле, конечно, никакого родства между ними не было). А 4 марта Лос-Пепес убили отцовского адвоката Рауля Сапату Вергару.