Мои воспоминания (в 3-х томах)

   -- Как -- обеих?

   -- Так, их было две. То есть обладательница, если хотите, одна; но их трудно как-то разделить в памяти: они были так неделимы в жизни. И удивительно при этом... Ах, вы, пожалуйста, извините мое замечание насчет усмешки, оно совсем не метило в вас, но, вы понимаете, эти два существа были поставлены в такие необыкновенные отношения друг к другу. Внешние условия жизни сковали их узами обязательного и довольно комического сожительства, а весь внутренний духовный мир каждой из них молчаливо, но настойчиво требовал разрыва... И он пришел... Тихо, но трагически...

   -- Весьма загадочно звучит все это.

   -- Они для многих и были загадками.

   -- Родственницы?

   -- Сестры... Да что мы тут стоим в дверях? Или хотите купить? Положите пока, не убежит; пройдемтесь лучше.

   Я вернулся в совсем уже темную лавочку, положил медальон в витрину, захлопнул крышку и вышел на вечерний простор.

   Солнце уже село, но заря еще пылала; стрельчатые тополя, рассекая небесное зарево, дрожащей листвой трепетали в легком воздухе, а от развесистых каштанов стлался мрак и тяжелыми тенями ложился на истомленную землю.

   Мы потихоньку двинулись. Мой спутник был задумчив, но сквозь его молчание я угадывал, что он думает все о том же.

   -- Так вы были знакомы? -- переспросил я.

   -- Как же. Да если бы вы приехали года три, четыре тому назад, и вы бы познакомились: это был единственный дом, где сходились по вечерам.

   -- А где они жили?

   -- Они давно как переехали в город и жили в небольшом домике на площади, а прежде -- вон видите, там, вдали... -- И по направлению его костлявой руки я увидел на последней полосе багрового заката высокие гребни старинного замка в стиле Франциска I. -- Это было их поместье, замок Кастель дю Пик; теперь он принадлежит некой мадам Пюжо.

   -- Что же, продали?

   -- Разорились...

   -- А сами они?

   -- Что?

   -- Умерли, уехали или...

   -- Разъехались...

   -- Где же они сейчас?

   -- Не знаю, мы ничего о них не слыхали больше с тех пор.

   -- С тех пор как что?

   -- С тех пор как... А вас, кажется, заинтересовали мои "сестры"?

   -- Признаюсь.

   -- Знаете что? зайдемте ко мне. Я ими много занимался, даже записал кое-что; могу вам рассказать.

   Я тотчас же согласился, и мы повернули в сторону его дома.

   Через десять минут мы сидели на деревянном балконе в палисаднике. Перед нами стоял деревенский ужин: овечий сыр и бутылка местного вина. Мой хозяин притащил из комнаты и разложил на столе связку бумаг и, заменив широкополую шляпу бархатной ермолкой, принялся подыскивать свои документы.

   Служанка засветила лампу: серые бабочки заметались над столом и льнули к матовому шару.

   Документы были разобраны, и хозяин начал рассказывать. Он был очевидцем большинства событий, о которых говорил, многое слышал от других -- очевидцев же, а ту невидимую связь событий, которая бывает скрыта от посторонних взоров, он благодаря хорошему знанию людей и верному чутью угадывал и восполнял с удивительною проницательностью. Он говорил живо, картинно, заметно воодушевлясь.

   Мы просидели целую ночь, и под немолчный звон кузнечиков, прерываемый лишь изредка боем городских часов, я услышал странную историю.

I

   -- Видели ли вы когда-нибудь двух сестер, более непохожих друг на друга?

   Такой вопрос неизменно ставился всякому новичку, когда по понедельникам, часу в одиннадцатом вечера, гости обеих графинь Кастель дю Пик гурьбой высыпали на крылечко гостеприимного дома и по провинциальному обычаю начинали провожать друг друга по домам.

   И в самом деле, трудно было бы подыскать более полное несходство.

   Сухая, длинная, с виду черствая, со строгим выражением на худом лице, обрамленном черной кружевной косынкой, такова представлялась старшая. Она держалась всегда навытяжку, несмотря на свои пятьдесят лет; никто не помнит, чтобы, сидя за пасьянсом или тасуя карты, она хоть раз облокотилась о высокую спинку старинного резного кресла, в котором принимала гостей.