Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918

10 декабря

«На пресс-конференции, которую я устроил, присутствовало больше двадцати пяти журналистов, представлявших газеты всевозможных политических оттенков, за исключением большевистских. Для меня это стало тяжелым испытанием, поскольку после того, как Харольд Уильямс прочел мое заявление в переводе на русский и журналистам были розданы копии, представители буржуазной печати задали мне множество ненужных и компрометирующих вопросов, на которые я не мог ответить, не вызывая еще более затруднительных вопросов со стороны социалистов. Затем корреспондент „Новой жизни“ Горького пожелал узнать, что мы понимаем под „правительством, признанным народом“ и начнут ли союзники мирные переговоры в случае, если такое правительство будет создано. Я ответил, что, строго говоря, законное правительство должно получить свои полномочия от Учредительного собрания, но, поскольку Россия страна непредсказуемая, мы не можем считать себя связанными этим определением. Мы готовы обсуждать мирные переговоры с правительством как таковым, но прежде, чем начинать переговоры с врагом, союзники должны договориться между собой, поскольку, пока такое соглашение не будет достигнуто, они не могут рассчитывать на успех в переговорах с Германией. „Новая жизнь“ и некоторые большевистские газеты подвергли этот ответ суровой критике как свидетельство того, что мы не желаем идти навстречу пожеланиям русской демократии. С другой стороны, мое заявление получило горячую поддержку в дипломатических кругах и вызвало горячую благодарность со стороны русской колонии в Лондоне. Троцкий сослался на него в произнесенной вчера речи. Он сказал, что я выразил свою любовь к России на пяти газетных столбцах и теплота моих чувств его радует. Однако он бы предпочел бы дела словам».

18 декабря