Моя жизнь с отцом Александром

В воспитании собственных детей Александр никогда не пытался сам принимать решения. Вопросы выбора школы, предметов, дополнительных занятий и даже дисциплины решала я. Должна сказать, что у нас великолепные дети — жизнерадостные, веселые, любящие, добрые по натуре. Для них их отец был отцом, они все были близки с ним и любили его. Он тоже очень их любил и гордился каждым из них. Главным воспитателем, «командиром» была я. Честно говоря, я бы и не смогла по — другому, потому что я была и есть по характеру довольно властная и мне нравится командовать! Именно поэтому мне нравилась и удавалась работа начальницы школы, в которой было сто сотрудников, шестьсот сорок пар родителей, совет попечителей и т. д. Но я никогда не командовала Александром, да это бы у меня просто и не получилось. Он жил в своем собственном ритме, по своему собственному расписанию, у него были собственные пристрастия и идеи. Мы были друзьями, близкими друзьями. Когда мы собирались куда — нибудь вместе вечером пойти, он всегда спрашивал: «Куда тебе хочется, Льяна?» Возможно, он знал, что я все равно настою на своем, но думаю, что он просто был очень добрым человеком. И это его отношение способствовало безоблачному миру в нашем доме. Он предпочел бы пойти в ресторанчик «У Натана», где подавали его любимые «хот доги», или в другой простой ресторан. Он любил сесть за деревянный стол на скамейку, заказать что — нибудь незатейливое и расслабиться. Я же предпочитала разнообразное меню, изысканные блюда, красивую скатерть. До сих пор я сожалею, что не часто баловала Александра простой едой в простых ресторанах. В дорогих ресторанах он всегда заказывал стейк, какие бы другие заманчивые блюда не предлагались в меню. Единственное разнообразие допускалось в выборе соуса, чаще всего перечного. Любимым десертом для него был яблочный пирог с шариком мороженого. Сама я никогда не пекла для него яблочных пирогов, так и не научилась их готовить, и об этом я тоже теперь жалею. Александру нравилось, что меня выбрали начальницей школы. Он всегда меня поддерживал и терпеливо выслушивал мои рассказы о школе. Когда мне приходилось всю неделю, с понедельника по пятницу, проводить в квартире на Парк — авеню в Нью — Йорке, которую мне предоставляла школа, Александр с радостью пользовался этой возможностью побыть несколько дней в городе. Он даже устроил для себя в квартире уютный кабинет. Каждую свободную минуту мы использовали для прогулок, бродили по всему городу, ходили по магазинам, подкрепляясь бутербродами в кафе, одним словом — наслаждались городской жизнью, которую мы оба предпочитали жизни в пригороде. Эти «побеги» в город давали возможность Александру работать без помех, и многие его статьи и главы книг написаны именно в этой квартире. Четыре года я возглавляла школу, пока не пришлось ее покинуть по состоянию здоровья. И мы переехали обратно в Крествуд. Теперь я понимаю, каким гибким был Александр, как умел приспосабливаться к любым условиям. Его жизнь была очень загруженной, трудной, но он никогда не испытывал неудобств от того, что и я отдавала много времени своей работе. На самом деле та недолгая жизнь в городе позволила нам обоим познакомиться с совершенно иным образом жизни: нью — йоркским высшим обществом, людьми, никак не связанными с Церковью, американцами, работающими в области образования. Мы никогда не были частью этого мира, но нам было интересно встретиться с ним.

Солженицын

Когда Александра Солженицына выслали на Запад после выхода в свет его книги «Архипелаг ГУЛАГ», Александр с удивлением получил письмо из Цюриха с приглашением провести вместе с ним несколько дней в горах. Оказалось, что Солженицын много лет слушал передачи Александра по радио «Свобода» и чувствовал своего рода родство и близость с ним, как в идейном плане, так и в личном. Для Александра эта встреча означала очень многое. Он почувствовал, что поистине находится в обществе героя, человека, полностью посвятившего себя раскрытию правды о России, о русском народе. Александр навсегда остался его поклонником. Он знал, что это великий писатель. Во взглядах на западное общество Солженицын не всегда был прав, но никогда не менял своего мнения. И на русскую революцию и ее причины у него был вполне твердый, устоявшийся взгляд.