Моя жизнь. Записки суфражистки

Девять организаций послали своих представителей, причем нами были делегированы Кристабель Панкхёрст, мистрисс Петик Лоуренс, мисс Энни Кенни, леди Констанс Литтон и мисс Элизабет Робинс. От имени союза говорили Кристабель и мистрисс Лоуренс, и они не постеснялись обвинить обоих министров в грубом и сознательном обмане женщин. Асквит в своем ответе депутации возражал против этого обвинения. Он выполнил свое обязательство, утверждал он, по отношению к согласительному биллю. Он, безусловно, готов содействовать прохождению билля, если женщины предпочитают его поправке к биллю об общей избирательной реформе. Больше того, он оспаривал, что им заявлено нечто новое. Всего только в 1908 году он вполне ясно объявил, что правительство считает своим священным долгом внести до истечения полномочий парламента билль о всеобщем избирательном праве. Правда, правительство до сих пор не выполнило это обязательство и, кроме того, до настоящего времени не заговаривало больше о нем, но в этом оно не виновато. Кризис, вызванный борьбой по вопросу о вето Палаты Лордов, на время отодвинул этот билль. И теперь он лишь имеет в виду выполнить свое обещание, данное в 1908 году, а также и обещание о содействии принятию согласительного билля. Он готов сдержать оба обещания. Отлично он знал, что эти обещания несовместимы, что поэтому выполнение их обоих немыслимо, и Кристабель без обиняков и смело высказала ему это. «Мы не удовлетворены», – предостерегла она премьера, на что он кисло ответил: «Я и не ожидал удовлетворить вас».

Женский социально-политический союз дал ему немедленный и полной силы ответ. Под предводительством мистрисс Петик Лоуренс наши женщины, вооружившись камнями и молотками, перебили сотни стекол в зданиях министерств внутренних и иностранных дел, военного, народного просвещения, в помещении Тайного Совета, министерства промышленности и торговли, казначейства, в Сомерсет-Гаузе, Национальном либеральном клубе, в нескольких почтовых конторах, в банках Лондонском и Юго-Западном и некоторых других зданиях, в том числе в квартирах лорда Хольдэна и Джона Бернса. Двести двадцать женщин были арестованы и около 150 из них приговорены к тюремному заключению на сроки от 1 недели до 2 месяцев.

Один акт индивидуального протеста заслуживает упоминания ввиду его пророческого характера. В декабре подверглась аресту мисс Эмилия Уилдинг Дэвисон за попытку поджечь почтовый ящик у почтового отделения на Парламентской улице. На суде мисс Дэвисон заявила, что сделала она это в виде протеста против предательства правительства и требования включения женского избирательного права в тронную речь. «Я хотела, чтобы протест носил серьезный характер, а потому я и прибегла к серьезному шагу. В агитации за реформу следующим шагом после битья стекол будут поджоги, чтобы обратить внимание граждан на тот факт, что этот вопрос о реформе касается их не меньше, чем женщин».

Мисс Дэвисон получила за свой поступок суровый приговор – 6 месяцев тюрьмы.

Такое положение вещей застала я по возвращении из поездки по Америке. Мне было приятно узнать, что с моими товарками, отбывающими наказание, обращались лучше, чем с прежними узницами. С начала 1910 года властями были сделаны некоторые уступки, и они стали до известной степени признавать политический характер наших преступлений. В течение короткого периода, когда практиковались эти скромные уступки справедливости, мы прекратили голодовки, и у тюрьмы был отнят ее худший ужас – насильственное кормление. Положение, тем не менее, было достаточно плохо, и я понимала, что оно легко может сделаться значительно худшим. Мы дошли до такого пункта, когда одно лишь сочувствие членов парламента, как искренне оно ни было, не могло уже приносить ни малейшей пользы. Обращая на это внимание членов нашего союза, я в первых речах по возвращении в Англию просила их быть готовыми к более решительным действиям. Если женское избирательное право не будет включено в ближайшую тронную речь, нам предстоит сделать для правительства абсолютно невозможным коснуться вопроса об избирательной реформе.