Молодой Ленинград ’77

Столкнув запасной рельс со стеллажа, бригада ломами взгромоздила один конец его на концы шпал без особого труда, а вот поднять весь рельс на шпалы оказалось делом сложным. Длиннющий рельс выгибался под натиском ломов и буравил балласт на обочине, упорно сопротивляясь человеческой силе. Люди устали и взмокли от пота, прежде чем удалось им взвалить рельс на шпалы.

— Ай да мы, спасибо нам! — вытирая помятой фуражкой мокрый лоб, сказал Василий Никитич. — Теперь и покурить не грех.

После короткого перекура бригада снова взялась за рельс. Подкладывая под него ломы и лапы для лучшего скольжения, ребята поддевали конец рельса ломом и изо всех сил толкали.

Сантиметр за сантиметром, метр за метром рельс подвигался вперед. Потребовался целый час, чтобы протащить его пятьдесят метров.

Пока бригада отдыхала, Алька думал о том, кого послать с сигналами для ограждения места работы. Конечно, можно бы послать Василия Никитича, поскольку в работе он уже не так проворен, как молодые, но Альке не хотелось отпускать его от себя. Рядом с опытным железнодорожником он чувствовал себя гораздо увереннее. Валю или Зину тоже не отправишь: их быстрые руки будут незаменимы при наживлении и закручивании гаек. Юрка же умеет здорово работать молотком. Оставался только меланхоличный Сенька. Хоть ленив и нерасторопен, но уж с этим-то делом справится.

— Давайте готовить рельс к замене, — сказал Алька, поднимаясь с обочины.

Когда рельс подготовили к замене, Алька подошел к Сеньке и сказал:

— Иди устанавливай сигналы. Только не забудь взять петарды. Ну, а все остальные сигналы будешь устанавливать после прохода поезда в следующем порядке: желтый щит поставишь за тысячу двести пятьдесят метров…

— Да знаю я! — недовольно отмахнулся Сенька. — Нашел кого инструктировать.

Альке стало как-то стыдно оттого, что начал поучать Сеньку, будто и не сидели с ним за одним столом в училище.

— Рожок возьми, — напомнил Алька. — Ждем твоего сигнала.

Сенька не ответил. Он положил в карман брюк три петарды, сунул за голенище сапога рожок и красный флажок, прихватил желтый и красный щиты на длинных кольях и побрел по шпалам.

Потянулись томительные минуты ожидания.

Прошел поезд, но рожка не слышно было.

— А ведь Сенька сигналы-то будет устанавливать на прямой, — вдруг сказал Василий Никитич. — Там ему поезд будет виден у самого Черного Волока.

— Ну и что? — спросил Алька.

— Да так, ничего, — пожал плечами старик. — Но все-таки спокойнее, когда поезд увидишь вдалеке.

И тут донесся протяжный звук рожка. Все вопросительно посмотрели на Альку. Тот взял из ящика рожок и дал ответный сигнал.

— Начали! — скомандовал Алька. — Валя и Зина, садитесь на стыки. Все остальные — вытаскиваем костыли.

Работали молча и споро. Вот уже вытащен последний костыль, откручена последняя гайка.

— Кантуем! — сказал Алька и взялся за лом. Пятью ломами рельс сняли с подкладок и откантовали на середину колеи. Новый рельс уложили на место дефектного. Валя и Зина сели к стыкам, приладили накладки и стали наживлять гайки. Алька, Василий Никитич и Юрка принялись забивать костыли. Но только они начали это делать, как вдруг из-за поворота, в пятистах метрах от них, на бешеной скорости выскочил поезд. Мгновенно все обернулись на его шум и оцепенели. У Юрки так и застыл над головой молоток. Сколько времени продолжалось это бездействие людей, никто сказать бы не мог.

— Никитич, останови! — вдруг очнулся Алька и с силой опустил молоток на шляпку костыля.

Василий Никитич бросил молоток, выхватил из своей сумки красный флажок и, размахивая им, кинулся навстречу поезду.

— Тика-а-ай! — истошно заорал Юрка и, выпустив из рук молоток, метнулся через междупутье, через нечетный путь, на обочину, а затем сбежал с двухметровой насыпи, остановившись в тридцати метрах от дороги.

Охваченные ужасом, подхлестнутые внезапным воплем Юрки, Валя с Зиной, видимо, поверили в этот миг в неизбежность крушения поезда и, бросив ключи, одна за другой кинулись с насыпи.

Алька уже ничего не видел, кроме костыля, по которому бил молотком. Наконец шляпка костыля коснулась подошвы рельса. Алька схватил следующий костыль и, наживив его, ударил молотком. Костыль вошел наполовину. Второй раз он ударить не успел. Ему пришлось отскочить на обочину от возникшего перед ним зеленого тепловоза.