Money. Неофициальная биография денег

Этот третий элемент особенно важен. Хотя любые деньги есть кредит, не всякий кредит – деньги. Разница состоит в возможности передачи кредита третьей стороне. Долговая расписка, фиксирующая договоренность между двумя сторонами, – не более чем ссуда. Это кредит, не способный выполнять функцию денег. А вот если эту расписку можно передать третьей стороне, то она превращается в деньги. Иначе говоря, деньги – это кредит, но не простой, а передаваемый. Экономист XIX века Генри Даннинг Маклауд отмечает:

«Эти простые идеи показывают нам фундаментальную природу денег. Очевидно, что их основная цель – измерять и записывать долги и обеспечивать их переход от одного человека к другому; и какие бы средства ни были для этого использованы, будь то золото, серебро, бумага или что-то иное, они и будут деньгами. Следовательно, мы можем поставить знак равенства между деньгами и передаваемым долгом. То, что в какой-либо форме отображает передаваемый долг, есть деньги; и из какого бы материала ни были изготовлены деньги, они отображают передаваемый долг, и более ничего».

Как мы увидим далее, идея о передаче долга оказалась в истории денег критически важной. Именно она, а не эволюция денег из некой бартерной экономики позволила обществу как таковому и экономике как его части развиваться. Вряд ли мы злоупотребим вниманием читателя, если снова процитируем Маклауда (предлагая только сделать скидку на чисто викторианскую мелодраматичность его высказывания):

«Если задаться вопросом, кто совершил открытие, затронувшее человечество глубже всех прочих, то мы смело можем ответить: тот, кто впервые понял, что долг – это товар, который продается».

Чрезвычайно важно понять значение этого третьего элемента денег. Он объясняет, что именно определяет ценность денег и почему деньги, хотя они и являются только отражением кредита, не могут быть созданы кем угодно по желанию. Чтобы продавец принял в качестве оплаты долговую расписку, надо, чтобы он был убежден в двух вещах. Во-первых, имел основание верить, что должник, чье платежное обязательство он намерен принять, способен это обязательство покрыть. Иначе говоря, ему необходима уверенность в платежеспособности того, кто «печатает деньги». Одного этого будет достаточно, чтобы обеспечить существование системы обоюдного кредитования. Требования к созданию денег еще строже. Чтобы кредит стал деньгами, продавцу необходимо знать, что третья сторона будет готова принять его в качестве платы за те или иные товары или услуги. То есть продавец должен верить, что кредит является и будет являться в будущем передаваемым – что рынок для этого типа денег отличается ликвидностью. От того, насколько крепка эта вера, зависит легкость, с какой долговые расписки будут циркулировать в обществе в качестве денег.

Именно за счет третьего критически важного элемента – передаваемости – деньги, выпущенные правительством (или поддерживаемыми правительством банками), считаются чем-то особенным. Действительно, существует влиятельная школа экономической мысли – хартализм, утверждающая, что только государство и его агенты способны на эмиссию денег. Однако история с закрытием ирландских банков наглядно показывает, что это утверждение не соответствует истине. Система создания и погашения кредитов не обязательно нуждается в одобрении правительства. Официальная система – банки – почти семь месяцев находилась вне игры, но деньги никуда не пропали. Так же как затонувшие раи, ассоциировавшиеся с деньгами банки внезапно исчезли (а вместе с ними исчез официальный аппарат погашения и учета кредитов), но деньги продолжали существовать.