Money. Неофициальная биография денег

– Позволь мне суммировать твои аргументы, которые выглядят скорее как детективная история. Ты говоришь, что твоя книга – это неавторизованная биография, но, на мой взгляд, она больше похожа на роман в духе Агаты Кристи.

– Да ну? И кто же тогда жертва?

– Если верить тебе, то здравый смысл. Давай посмотрим, правильно ли я все понял. Вначале ты объяснил, что деньги, независимо от своего внешнего вида, являются не вещью, а общественной технологией – набором идей и практик, направленных на организацию общества. Точнее, как ты утверждаешь, деньги состоят из трех элементов: концепции универсальной экономической ценности, системы учета, благодаря которой эту ценность можно измерить и записать, и принципа децентрализованной передачи, то есть возможности перехода этой ценности от одного человека к другому. Ты привел в качестве примера острова Яп, показывая, насколько абсурдно считать, что монеты или любые другие жетоны сами по себе являются деньгами. А историю о закрытии ирландского банка ты привел, чтобы доказать: хотя обычно деньги выпускает правительство, в принципе их может выпускать кто угодно. Ладно, допустим. Но затем я спросил тебя, какая разница, если смотреть на деньги с этой точки зрения? А ты ответил мне, что разница большая – собственно, именно поэтому я и сижу тут, слушая твою так называемую неавторизованную биографию денег.

– Ну да, пока вроде все так и было.

– Затем ты начал подробно исследовать элементы, из которых состоит понятие денег, в первую очередь – концепцию универсальной экономической ценности. Ты объяснил, что доллар, или фунт, или евро, или иена – не физические вещи, а единицы измерения. Потом ты описал, как один пожилой профессор-поляк…

– Витольд Куля.

– Ага, он самый. Так вот, он изучил историю физических единиц измерения и обнаружил, что понятия и стандарты, к которым они приложимы, с ходом времени эволюционируют. Затем, как истинный социалист, ты даже с восторгом отозвался о достижениях международной бюрократии.

– Ну да, Международного бюро мер и весов.

– Но самое главное – если я правильно тебя понял – заключается в том, что и понятия, и стандарты определяются тем, для чего они нужны людям. Ты подчеркнул два момента, вытекающих из этого. Во-первых, экономическая ценность ничем не отличается от любой другой единицы измерения – масштаб ее применения и ее стандарты определяются тем, для чего ее используют. Однако, и это второй момент, экономическая ценность отличается от физических единиц измерения тем, что является свойством не физического, а общественного мира. Это центральный компонент технологии организации общества, следовательно, ее стандарт должен быть политическим.

– Именно так. Критерий для выбора стандарта денег – не точность и неизменность, как в случае с физическими единицами, а справедливость, то есть характерная черта грамотно управляемого общества.

– Ага, это была философская часть твоего дискурса. Затем ты перешел к истории.

– Ну, я же сказал, что существуют свидетельства, подкрепляющие мои утверждения о природе денег. Я заявил это потому, что центральная идея денег – это концепция универсальной экономической ценности, а поскольку подходящий стандарт для нее должен быть политического характера, то можно сказать, что деньги в их современном понимании возникли, когда соединились совершённые в Месопотамии изобретения, то есть письменность, счет и ведение бухгалтерского учета, и возникшая в гомеровской Древней Греции идея о том, что каждый член племени одинаково ценен для общества.

– Ах да, припоминаю. Возможно, ты и прав, но даже если нет, это ничего не меняет. Ведь деньги по-прежнему существуют, и мы в любой момент можем проверить, что они такое на самом деле. А как их изобрели, не так уж и важно. Все равно наверняка мы этого знать не можем – так нет смысла и беспокоиться.

– Можно, конечно, и так смотреть на ситуацию – по-мещански. Впрочем, в одном ты прав: реальное испытание для моей биографии – это проверка того, насколько хорошо она объясняет сущность денег в наше время, описывает существующие проблемы и предлагает пути их решения. Так на чем мы остановились?

– На истории. Вот тут-то тебя и потянуло на детектив. Сначала ты принялся восхвалять древнекитайскую экономическую мысль. Объяснил, что тамошние философы и императоры прекрасно понимали, что деньги – это инструмент управления. Значит, вопрос о том, в какой мере экономическая ценность должна использоваться для координации общественной деятельности и каким должен быть ее стандарт, определяется только тем, насколько деньги способствуют успешному управлению страной.

– «Миру и порядку в Поднебесной», как поэтично выражались они. Совершенно верно.