Money. Неофициальная биография денег

Первый вариант есть не что иное, как современная версия «шотландской стратегии» реформатора Джона Ло. Основная идея Ло состояла в том, чтобы передать риск от суверена к его подданным – в сущности, путем создания в рамках системы госструктур суверенного акционерного капитала в форме акций. Ло надеялся, что неопределенные права на доходы французской экономики заменят фиксированные требования, представленные банкнотами, государственными облигациями и другими суверенными долговыми ценными бумагами. В результате нежизнеспособная экономическая культура государства-рантье была бы уничтожена, а вместе с ней исчезли бы и кризисы задолженности, вызываемые необходимостью лихорадочного исполнения фиксированных обязательств в условиях колебаний налоговых сборов. Одним ударом убивали двух зайцев.

Удивительно, но этот принцип не чужд реакции регуляторов на нынешний кризис. Предложения по структурной реформе Волкера и Викерса содержат намек на фундаментальную идею Ло о перестройке распределения рисков, заложенного в существующей структуре банковской системы. Есть и более радикальные предложения, которые широко обсуждаются. Одно из наиболее громких принадлежит видному американскому экономисту и интеллектуалу Лоуренсу Котликоффу, выдвинувшему идею «целевого ограничения банковской деятельности». Он считает, что банки в своем нынешнем виде должны прекратить существование. Тогда все экономические риски будут беспрепятственно проходить от заемщиков к держателям сбережений через бесконечно растяжимый спектр паевых инвестиционных фондов. Это позволило бы нам раз и навсегда избавиться от финансовых посредников с их лживыми утверждениями о «преобразовании ликвидности», а заодно освободиться от внутренних несоответствий, определяющих порочность существующей системы. Фигурально говоря, на дорогах были бы разрешены только автомобили с механической трансмиссией.

При всей смелости подхода Котликоффа он все же не дотягивает до революционной «шотландской стратегии», которую пытался реализовать Джон Ло. Даже если «целевое ограничение банковской деятельности» запретит частным банкам выпускать краткосрочные обязательства определенной номинальной стоимости, оставив за ними лишь право на владение долгосрочными активами с не жестко фиксированной номинальной стоимостью, то на суверена данный запрет не распространится. Суверенные деньги сохранятся в основе системы, являясь надежным и ликвидным обязательством, подлежащим оплате при любых обстоятельствах. Идея Ло состояла в том, чтобы лишить пользователей даже этого последнего средства защиты от риска. Новая финансовая система, по Джону Ло, должна базироваться не на суверенном долге, а на суверенном собственном капитале. Для наших современников эта идея звучит фантастически, но у нее сегодня есть влиятельные сторонники. Американский экономист Роберт Шиллер – великий прожектер и в то же время один из самых выдающихся ученых-экономистов – на протяжении ряда лет пытается убедить правительства разделить с инвесторами риски общественных финансов, порожденные неустойчивостью экономического роста, для чего предлагает использовать инновационные финансовые инструменты, например наладить выпуск облигаций, по которым выплачиваются проценты, привязанные к росту ВВП. Что касается Ло, оказавшегося в эпицентре самого масштабного экономического и финансового кризиса, какой когда-либо переживала Франция, то ему для осуществления своих планов элементарно не хватило времени.

Стратегия Ло по созданию денежной системы, которая приватизирует все риски, представляет один из двух крайних вариантов решения проблемы. На противоположном конце спектра – реформированная денежная система, организованная с целью социализации рисков. Эта альтернатива предполагает замену банков не инвестиционными фондами, а сувереном. Соблазнительное обещание в отношении денег не отменяется. Здесь единственным эмитентом, реально способным его выполнять, становится суверен. Рынки капитала и банковский сектор продолжают сосуществовать, но деньги остаются прерогативой банков. При одном важном уточнении: сама банковская сфера при этом должна полностью принадлежать государству и управляться государством. Еще раз подчеркнем: подобная реформа, на первый взгляд поражающая своим радикализмом, не так уж нереалистична. На самом деле именно к этой «крайности» – с национализацией банков правительствами и беспрецедентными интервенциями центробанков в денежные рынки – и толкал нас кризис. Если уж Федеральная резервная система США приняла на себя выданных ипотечных кредитов больше чем на 1 триллион долларов, а баланс Европейского центрального банка поглотил все обязательства, от автокредитов до дебиторской задолженности по кредитным картам, то почему было не довести дело до конца?