Моральное сознание и коммуникативное действие

ки оказывается прямой. Подобным же образом и моI ральное обоснование выставляет ставшие проблема! точными действия в ином свете, извиняя их, критику или оправдывая. Развернутая моральная аргументация! находится в таком же отношении к вышеупомянутой сети моральных чувственных установок, что и теоретическая аргументация, — к потоку восприятий: «В этике, как и в науке, не поддающиеся корректировке и противоречивые свидетельства личного опыта (чувственного или эмоционального) заменяются суждениями,! нацеленными на универсальность и беспристрастность, —1 суждениями о „подлинной ценности”, „подлинном цвете” „подлинной форме” объекта, раньше, чем кто-либо] припишет ему форму, цвет или ценность на основании одного лишь непосредственного опыта».¹⁵ В то время как теоретическая критика вводящего нас в заблужде- I ние повседневного опыта служит корректировке мнений и ожиданий, критика морали служит изменению образа действий или корректировке выносимых о нем] суждений.

Параллель, которую Тулмин проводит между теоре-' тическим объяснением фактов и моральным оправданием того или иного образа действий, между опытным I основанием восприятий, с одной стороны, и чувств, с другой, не так уж удивительна. Если оборот «быть должным что-либо сделать» означает «иметь веские | основания, для того чтобы сделать это», то вопросы, относящиеся к выбору действий, руководствующихся определенными нормами, или к выбору самих норм, регулирующих эти действия, должны иметь «истинностный смысл»: «Верить в объективность этики, значит полагать, что некоторые моральные утверждения истинны».⁴⁶ В любом случае смысл «моральной истинности» нуждается в прояснении.