Моральное сознание и коммуникативное действие

ute «Л» и «р» замешают предложения (7) и (2). Эти мстаязыковые г ормулировки выражают как таковые притязания на значимость, скрыто присутствующие в (/) и (2). По ф^чме предложений (5) и (4) можно попять, что анализ способов, какими приписываются и отрицаются предикаты, не является правильным путем к тому, чтобы объяснить притязания на значимость, содержащиеся в выражениях «правильно» и «истинно». 1'сли уж сравнивать между собой притязания на правильность и на истинность, не уподобляя сразу же одно другому, то нужно выяснить, каким образом «р» и «И» могут быть в каждом случае обоснованы, как мы можем привести веские аргументы за или против значимости предложений (7) и (2).

Мы должны показать, в чем состоит специфика оправдания предписаний. Тулмин это видел: «„Правильность” — это не качество; и если я спросил у двух человек, какой образ действий был единственно правильным, то я спрашивал их не о качестве — я хотел узнать, имелось ли какое-нибудь основание для того, чтобы предпочесть один образ действий другому... Все, что нужно двум людям (и все, что у них есть), для того чтобы вступить друг с другом в спор по поводу этических предикатов, — это основания, исходя из которых следует делать это, а не то или другое».⁵⁰

Столь же ясно Тулмин видел, что субъективистский ответ на несостоятельность этического объективизма Мура и его сторонников представляет собой лишь оборотную сторону той же медали. Обе стороны исходят из ложной посылки, что истинностная значимость дескриптивных предложений, и только она, устанавливает тот смысл, в котором предложения вообще могут быть признаны обоснованными.