Морфология истории. Сравнительный метод и историческое развитие

Мысль теперь в воле человека, он может мыслить что угодно, и только от его желания зависит, связывает ли он свою мысль с моральными категориями, с благом и истиной, или нет. Теперь человек свободен в значительно большей степени, чем ранее, и потому он не получает уже ощущения места в мире. Еще средневековый человек даром имел представление о мироздании. Из окружающей культуры он получал идеи о том, где место человека в природном и социальном мире. Человек Нового времени, начиная с Ренессанса, должен выработать это познание сам, изначально он одинок и неуместен. Поэтому возникает парадокс эпохи Возрождения: яркость цветения индивидуальной, личной жизни ее творцов сочетается с мыслями о крайней заброшенности человека, о его одиночестве. Можно увидеть парадокс в том, что яркая, жизнеутверждающая личная жизнь сочетается с системами Коперника и Бруно, согласно которым человек является песчинкой в мироздании. На деле это две стороны одной медали: только человек, освободившийся от данного ему неличным образом представления о месте человека в мире, и тем самым ставший более свободным и более личным, может придти к мысли о заброшенности и мелкости человеческого существования.

Разрешение творить мир по собственным законам, которое человек получил, начиная с Нового времени, неотделимо от возможности самоумаления и самоуничтожения. Человек Возрождения не стал более великим, чем человек Средневековья, личность его не стала больше. Эта личность изменилась, человек оторвался от групповых форм душевности и разумности, и потому освободился, автономизировался от них - и при этом стал больше как самостоятельная, независимая единица и меньше по “абсолютной” величине. С наступлением Нового времени человек вступает в привычные для нас границы психики, он теперь примерно такой же, как мы сейчас, и его величина значительно меньше, чем у людей Средневековья и тем более античных деятелей, но при этом правда состоит в том, что люди довозрожденческих времен своей величиной были обязаны не только себе, не только личным усилиям, а начиная с Возрождения люди стали тем, что они есть, и не более того. Не случайно именно в этот период германские народы вышли на авансцену истории: время, которое делает человека только тем, что он есть, может снести на своих плечах только народ, в котором человек может больше, чем он может.

Тем самым Великое Возрождение характеризуется прежде всего новой ступенью свободы человеческой личности. Человек преодолевает новый рубеж и освобождается, вот коренное слово. Он освобождается от догм, от примата церковности, от веры, от надежды, от закона… Это не плохо и не хорошо, это необходимая ступень взросления. Теперь человек может сам, сознательным образом связать себя с долгом или с церковью или не связывать, иметь надежду и смысл жизни или их не иметь. Освобождение связано с новой степенью осознания человеком самого себя и с возможностью новой власти над собой, которую он может приобрести. То, что в прежние времена происходило само собой, органически, естественно, так, как мы дышим или перевариваем пищу, теперь происходит по осознанному решению, тем или иным образом, в зависимости от воли и желания человека. Поэтому изменилась хозяйственная жизнь людей, изменились социальные системы, положение в обществе религии и науки, художественные каноны и технические детали быта. И поэтому эпоху, обозначенную в своем начале как Великое Возрождение, ту, которая длится до сих пор и долго еще будет вести за собой человечество, - эту эпоху можно именовать эпохой самосознания. Если мы можем себе представить, что в египетскую эпоху развивались чувства, развивалась область души, определенным образом ответственная за чувственность, а в греческую эпоху развивались вещи, связанные с рассудком, тогда человек развивал часть души, которую мы можем назвать отвечающей за рассудочные действия, - тогда ту область души, которая впервые с особенной силой выступила в человеческом развитии начиная с XV в., мы можем назвать душой самосознающей - не потому, что она уже такова, а потому, что она в принципе может быть таковой, развитие этой стороны является ее задачей, потому, что именно самосознание является теперь тем пробным камнем, на котором проверяется пригодность человеческой культуры и человеческого характера.

Производной величиной от этой новой свободы людей стала и особенная яркость личностей, которую традиционно отмечают для Возрождения, сразу вспоминая Лоренцо Медичи, прозванного Великолепным, или великолепного Леонардо. Яркость эта относительна; средневековый человек был не мельче возрожденческого а, пожалуй, и крупнее, но он был совсем иначе вчленен в социум, он не пытался выделиться. Освобождение от всего, “отвязанность” души, которую приобрел человек Возрождения, дала ему и характерный блеск - то истинный, сумрачный и грозный, как у Леонардо, то веселый и мишурный, как у Бенвенуто.

Новое отношение к природе, смерти, телу, полу