Морфология истории. Сравнительный метод и историческое развитие

Подойти к особенностям психологического устройства людей Средневековья и эпохи, начавшейся с Возрождения, можно и с еще одной стороны. Можно обратиться к иконографии Христа как показателю душевного развития людей. На протяжении раннего Средневековья Христос на распятиях изображался довольно обобщенно, без подчеркивания каких-то индивидуальных черт. В XI в. в Англии было создано знаменитое Вайнгартенское распятие. На этом распятии Христос изображен человеком, изображен так, что с болезненной резкостью подчеркивается его чувственная природа. Это одно из первых проявлений последующего иконографического стиля. В XII в. в Англии, а затем и по всей Европе развивается то, что можно назвать культом Иисуса - человека, а не Бога; Иисус наделяется прежде всего человеческими свойствами. И все же чувственная острота Вайнгартенского распятия не была превзойдена до XV в., когда такого рода произведения стали встречаться все чаще.

Обратимся к современной ситуации, отражающей типичные черты Нового времени. Сейчас, когда люди выдумывают себе Иисуса, им его гораздо жальче, когда его воображают человеком, а не Богом. Это - путь протестантского богословия; так же ведет себя образ Иисуса в художественной литературе Нового времени, и в философских размышлениях на эту тему. Бога воображать скучно, он всемогущ, он мучается по собственному желанию - это не кажется трагической ситуацией. Так начальник, который зашел в рабочую столовую для сближения с народом и давится котлетой из хлеба, входящей в порционный обед, не вызывает глубокого сочувствия, - это лишь игра “в демократию”. Бога, ставшего человеком, современному человеку не жалко, ему жалко человека, который умер, хоть молва его и ославила Богом. Я здесь пытаюсь обратить внимание вовсе не на какой-то “новый” смысл Христа, а только на факт представления Христа современным человеком.

Эта линия “очеловечения” Христа, замена Христа человеком Иисусом, в явной форме берет начало с XV-XVI вв., с Возрождения, хоть корни ее уходят и в более древние времена, в XI-XII вв., - например, к Вайнгартенскому распятию. Это изменение отношения к образу Христа очень важно - оно рисует перед нами определенное изменение, которое произошло в душах множества людей. До XI-XII вв. почти всем людям было очевидно, что главной трагедией является вочеловечение Господа, умаление до человека, завершающим этапом которого стали Голгофа и крестные муки. С XI-XII вв. это становится все более чуждым представлением, все менее внутренне понятным, и затем, начиная с Нового времени, массы людей начинают чувствовать уже совсем другим образом, у них уже даже распятие Дали не вызывает тошноты.

Столь кратко могут быть рассмотрены две стадии описания внутренней жизни человека - в Средние века она обходится молчанием, в новейшее время она привлекает повышенное внимание, но сама по себе она становится чрезвычайно слабой. Между этими крайностями лежит истинное событие Ренессанса - возникновение полномасштаб ного изображения внутренней душевной жизни человека, возникает то, чего не было раньше в человеческой культуре, что дано было лишь намеком. Это развитие внимания к внутренней жизни души в наибольшей степени проявляется у Шекспира (1564-1616), который с этой точки зрения выступает как творец новоевропейской литературы. Влияние Шекспира незаметно и всеобъемлюще, его роль сопоставима с ролью творца языка. Мы знаем несколько имен - Чосер, Лютер, Сковорода, Пушкин - которые своим литературным творчеством создали новый языковой стиль, новую манеру выражаться, в конечном счете - новый язык. Шекспир создал форму для выражения новой реальности внутреннего мира человека - мира свободных чувств и мыслей. После него это стало банальностью, это стали делать если не все, то многие, это стало литературным приемом; люди узнали, что у них существует такая внутренняя жизнь и заговорили языком Шекспира о ней. До него не было почти ничего. В результате творчество Шекспира как симптом Нового времени, как знак изменения, произошедшего в душах людей, не менее важно, чем такие масштабные явления, как Реформация и Ренессанс. Другой фигурой такого же уровня является Сервантес (1547-1616), герой которого впервые в литературе проявляет самосознание; этот литературный герой описывает новую ситуацию, которая возникла в мире. И прежде у людей были цели и намерения, были желания и эмоции. У них не было того особенного духа, который проявляется у Дон-Кихота, не было выхода за границы собственных целей и возможностей, проблемы отношения желаний личности и устройства мира. Великих не измеряют в сантиметрах, и все же мне кажется, что Шекспир для описания новоевропейского человека сделал больше, а Сервантес это сделал не столько меньше, сколько иначе.