Моряки идут на лыжах

Медленно двигались лыжники. Кузнецову казалось, что они не продвигаются ни на шаг, что в это время никто не ведет наблюдения, что артиллерия лишена глаз.　

Кузнецов не выдержал. Заспешил. Вот он уже обогнал ползущих впереди, вот поравнялся с командиром и взволнованно зашептал ему:　

— Разрешите, товарищ командир, я пойду вперед.　

Доводы были веские — Кузнецов стремился поскорее достичь нового наблюдательного пункта, чтобы наладить наблюдение и сделать артиллерийский огонь с Тамико более действенным.　

Капитан Лосяков разрешил. Не долго думая, Кузнецов вскочил на ноги, пробежал метров пятнадцать и снова упал на живот. Так, чередуя ползанье с короткими перебежками, он первым добрался до торосистой стены, возобновил наблюдение и с помощью связистов наладил корректировку.

* * *

Вечерело. В морозе, дымчато-лиловые спускались сумерки. Уже весь отряд подтянулся и залег за ледяной стеной. Пора бы броситься в атаку. Но как быть с условным сигналом? Ибо договорились: после сигнала тремя ракетами — одновременный дружный рывок на берег. Но была опасность в густых сумерках осветить ракетой собственный командный пункт и подвергнуть его еще более ожесточенному обстрелу финнов.　

Перед командиром вырос опять тот же беспокойный интендант. Он вызвался пустить ракету. Он отползет для этого метров на триста влево.　

— Это дело! — одобрил командир.　

И вот через несколько минут на значительном расстоянии от командного пункта три молнии прорезали потемневшее небо.　

Лыжники ринулись к берегу.

А Кузнецов, выполнив свою задачу, прибежал на командный пункт возбужденный, пылающий. Чуть не плача, просил:　

— Товарищ капитан! Просто не могу! Разрешите итти вместе с отрядом!　

— Ложитесь с нами! — сурово отрезал командир.　

— Есть ложиться с вами, — дрожащим голосом, но покорно повторил Кузнецов и улегся рядом.　

Вот не везет! Такая атака! Ведь это — то, о чем он мечтал! Не понимает капитан!　

Но обида растаяла мгновенно. Взволнованно следил он за неудержимым бегом балтийцев. Навстречу им несся ружейно-пулеметный огонь, сбоку ложились артиллерийские снаряды с далекого острова Бьеркэ-Койвисто. В вечернем воздухе вспыхивали и долго висели осветительные ракеты, бросая вниз на снежную пустыню холодный безжизненный свет. Не отрываясь от бинокля, восхищенным и завистливым взглядом следил Кузнецов за атакующими товарищами.　

Почему же они вдруг замедлили бег? Вот они остановились вовсе и залегли метрах в четырехстах от берега. Не случилось ли чего?　

— Товарищ командир, позвольте сбегать туда! Только посмотреть обстановку и доложить, — он весь дрожал, ожидая ответа.　

— Идите… — коротко согласился Лосяков.　

— Только посмотрю и сейчас обратно, — уже на ходу бросил Кузнецов и словно провалился за крутым ледяным бруствером.　

Когда через минуту начальник штаба Чепрасов выглянул из-за тороса, то увидел лишь неясный силуэт Кузнецова, который то пригибаясь, то выпрямляясь, то ползком двигался по глубокому снегу.　

В отряде Кузнецов сразу узнал причину остановки. Передышка была необходима. Были убитые, были раненые. Презирая опасность, носился под огнем «лыжный профессор» Федосов, поспевая повсюду. Удивительны были неутомимость и мужество этого самоотверженного юноши-фельдшера. Откуда брались силы у тщедушного на вид парня? Обнаружив раненого, он, не ожидая помощи, взваливал его себе на спину и тащил в безопасный тыл. Тащил он не раз и коробки с патронами бойцам на передовую линию. Легко раненым делал перевязки на месте. Здесь, как и во многих других тяжелых боях, рождалась заслуженная слава и росла любовь моряков-лыжников к своему боевому бесстрашному товарищу-врачу… С восхищением глядя на самоотверженную работу Федосова, думал Кузнецов: «А я вот… Что я успел?.. Какая от меня польза?»　

Вернувшись, Кузнецов доложил о создавшемся впереди положении.　

Капитан Лосяков быстро принял решение:　

— Надо итти туда. Сосредоточить наш отряд за торосом вблизи берега и оттуда совместными силами нанести последний удар.　

Вышли из-за торосистого прикрытия.　

Бодро и радостно торопился впереди всех Кузнецов. Наконец-то он удовлетворен! Наконец-то он идет в атаку! Бешеный, непрекращающийся огонь противника только возбуждал его. Он шел вперед с какой-то твердой уверенностью, что пуля не посмеет остановить его: ведь он еще не сделал своего дела!

* * *

Может быть, потому что Кузнецов шел, подняв голову, именно он первый заметил каких-то людей, неожиданно показавшихся слева. Доложил командиру.　

Пригляделись в бинокль. Неизвестная часть, в составе примерно взвода, держала направление к берегу. Однако по одному этому признаку нельзя было с уверенностью определить, чьи люди… всяко на войне бывает.　

На этот раз Кузнецову не пришлось упрашивать командира. Капитан Лосяков сам подозвал его.　

— Выясните, что за люди!

Старшина Г. С. Армизонов (слева) и военфельдшер Л. С. Федосов — участники боев с белофиннами.

— Есть, товарищ командир!