Моряки идут на лыжах

— А такими, как я. Нас тут в лагере целая «инвалидная» компания подобралась — двадцать четыре бойца: кто поморожен, кого с фронта отослали по болезни. С ними и пойду. Все, как один, товарищ комбриг, просятся… Разрешите выступить?　

Комбриг задумался. Конечно, две дюжины людей в бою не шутка. Но какие люди? больные, слабые. Сам он только что говорил о том, как трудно иногда бывает командиру отправлять бойцов в бой.　

Боковня напряженно ждал ответа. Наконец, комбриг решился:　

— Добро! Ступайте! Вот вам задача — прикрывать наступление с левого фланга от Койвисто-Бьеркэ.　

К вечеру Боковня со своей «инвалидной командой» уже двигался к месту назначения. По бодрому виду бойцов, легкости шага, стройности и дисциплинированности движений трудно было поверить, что каждый из этих людей признан врачами больным.　

Бойцы шли и переговаривались.　

— Обидно, конечно, что не в бой, но и на охране фланга можно пользу принести. А вдруг повезет и на фланге удастся потрепать белофиннов.　

К полуночи Боковня привел своих людей на указанную позицию и нес обязанности прикрытия до рассвета. Ночь прошла спокойно. Вдали под Муурилой глухо гремела артиллерийская канонада, строчили пулеметы, небо озарялось далекими вспышками взрывов, однако попыток обойти или ударить по флангу или в тыл наступающих противник не предпринимал.　

На рассвете примчался связной лыжник от комбрига с новой задачей — прикрывать до последнего бойца начавшийся по плану командования отход моряков в исходное положение.　

Перестроив группу лицом к берегу, Боковня находился теперь в восьмистах метрах от Муурильского мыса. Правее наши части по приказу комбрига уже начинали отход. Надо было помешать противнику зайти им с тыла или обстрелять. Закрепившись на месте, Боковня в предутренней мгле открыл интенсивный огонь по берегу. Он располагал достаточными для этого огневыми средствами — четырьмя ручными пулеметами, с восемнадцатью дисками на каждый.　

Рассеяв ночной туман, над заливом взошло солнце. Наверху расстилалось в морозном безветрии холодное, чистое, синее небо.　

Демонстративная Муурильская операция лыжников-балтийцев, отвлекавшая внимание финского командования от главного удара по линии Маннергейма, закончилась. Доблестно выполнив задачу, приковав к месту отборные финские части, пока пехотные дивизии проламывали стену ДОТ, балтийцы-лыжники, подобрав всех раненых, возвращались на базу в деревню Руси под надежной защитой своих двадцати четырех товарищей.　

К двум часам дня последние группы балтийцев покинули район боя. Боковня также поднял своих «инвалидов», считая свою задачу оконченной. Но вражеская артиллерия с острова Койвисто-Бьеркэ, засекшая, видимо, группу Боковни, открыла по ней бешеный огонь. Одни за другим грохнулись три снаряда на лед; два упали прямо у торосов, в самом центре расположения группы Боковни и не разорвались. Третий разорвался метрах в пятидесяти, вздымая к небу снежно-ледяной столб. Осколками льда, кучами снега с головою засыпало бойцов Боковни.　

Видя себя обнаруженным, Боковня приказал отойти метров на сто в глубь залива к следующему высокому торосу, рассыпав бойцов редкой цепью. Но это не помогло. Белофинны точно накрыли отряд. Три шестидюймовых снаряда рванули, сотрясая ледяное поле, совсем недалеко слева, два — еще ближе. Град снарядов усиливался, и было просто непонятно, что этот стальной смерч не причиняет никаких потерь маленькому отряду.　

— Вперед! Вперед!.. — торопил Боковня.　

Уже миновали первый попутный торос. Второй… Укрылись за ним на минуту-другую и снова мчались дальше и дальше от берега. А невидимый враг с дистанции в семь-восемь километров преследовал их по пятам. Среди разрывов и грохота, в вихрях разлетающихся ледяных осколков, пробежали без остановки два километра. Стоило на миг замешкаться или остановиться — снарядный дождь усиливался. Казалось, что враг наблюдает и видит каждое движение группы. Да так оно и было на самом деле. Корректировка стрельбы велась с близкого берега, откуда отряд Боковни был виден как на ладони.　

А больные и уставшие лыжники-балтийцы продолжали отход. Был момент, когда, остановившись для короткой передышки, они забежали потом за выступ тороса, и тотчас же над местом их недавнего привала разразился снарядный ураган. На эту точку обрушилось около полутораста снарядов. Толстый ледяной покров разлетелся, снаряды били в воду, подымая огромные фонтаны. Прижавшись за торосом, бойцы Боковни наблюдали грозное и красивое зрелище.　

Надоела ли врагу бесцельная трата снарядов или иссякли боеприпасы, но артиллерийское бешенство внезапно прекратилось. И снова спокойно двинулась «госпитальная команда», как будто ничего не случилось, бодрая, спаянная боевым единством и дисциплиной.