Морская война

Метод перемены позиции мортирных ботов от времени до времени при помощи швартовов, завезенных с носа и с кормы, был возможно что и не нов; описание циркуляции канонерками было маневром, который мог исполняться, хотя несколько иным образом, и парусными судами. Все, что составляет главную перемену в материальной части, – это замена немногих гаубиц большого калибра, стрелявших сплошными ядрами.

Нет необходимости сделать больше, как отметить тот факт, что наши суда в Черном море, главным образом парусные линейные корабли, действовали против могучих русских фортов в Севастополе 17 октября 1854 г. как диверсия и в помощь бомбардированию с суши и одновременно с ним. Это была превосходная выставка или зрелище доблести, но русские форты были не алжирские и не египетские; к ним нельзя было подойти ближе 750 ярдов со стороны, избранной английским флагманским кораблем, так что результаты в пользу этого особенного метода атаки были на этот раз не более ободрительны, чем до тех пор.

Несколько бомбардирований имело место со стороны чилийцев по перуанским прибрежным городам в 1879–1881 гг. Морские силы были малы с обеих сторон, но, кажется, не надо доказывать, что Перу, как слабейшая морская держава, не покушалась на территориальные атаки с моря, хотя она и сражалась с судами, прикрывавшимися береговыми батареями.

Не могут также чилийские бомбардирования из орудий и при помощи ракет, как при Моллендо и Пизагве, рассматриваться как правильно организованные нападения на территорию, – это скорее случайные возмездия или мстительные набеги на неприятельские прибрежные города, в сущности даже не защищенные укреплениями. Здесь прежде всего войска стреляли по чилийским ботам, посланным для уничтожения портовых и грузовых барж. Это были обычные мелкие стычки, какие постоянно случались в дни парусного флота. Тем не менее следует заметить, что этот первый метод ведения войны, принятый чилийцами, который как бы игнорировал до некоторой степени перуанский флот, был всецело осужден чилийским народом, и многие, замешанные в нем, потеряли свои должности и репутации. Впоследствии, когда 4 октября 1879 г. при Арике возник вопрос, должна ли чилийская эскадра бомбардировать этот порт или вступить в сражение с «Гуаскаром», было принято последнее решение и результатом было взятие этого судна 8 ноября.

Это дало чилийцам обладание морем, чем они очень скоро и начали пользоваться, предпринимая территориальные атаки. Взятие Пизагвы 2 ноября имело характер почти правильной операции. Главный отряд войск был высажен на берег в некотором расстоянии от города, к которому ему приходилось приближаться с суши, тогда как меньшие отряды, прикрывавшиеся судовой артиллерией, высадились на близкой к нему дистанции путем, обмана и диверсии. Чилийцы были способны обратить обман в действительную атаку, и главный отряд по своем прибытии к ним нашел укрепления уже взятыми.

Арика была бомбардирована в течение некоторого времени путем диверсии 27 февраля 1880 г., но суда удалились, найдя, что неравенство сил было не в их пользу. Общий порядок действий чилийцев состоял в перевозке войск вдоль берега и в высадке их в местах, удобных для операций чисто военно-сухопутных.

То, что явилось в некоторых отношениях новой чертой в ведении морской войны, имело здесь место двумя днями позже и продолжалось в течение шести дней. Чилийцы купили ирландский грузовой пароход для перевозки скота «Белле-оф-корк» и вооружили его в Вальпараизо 8-дюймовым полутонным заряжающимся с казны орудием Армстронга на вращающемся станке (с центральным штыром). Оно обладало большой дальнобойностью, – значительно большей, чем береговые орудия. Немедленно по прибытии к Арике судно это, переименованное в «Эмгатос», открыло огонь по Арике с дистанции 6000–8000 ярдов. Быстро было выпущено 100 гранат, но не видно, чтобы они принесли значительный вред городу[159].

Эта операция, которая несколько раз повторялась тем же судном в различных местах до 9 декабря 1880 г., когда орудие после выстрела внезапно выскользнуло из цапфенного кольца и исчезло за бортом, – в действительности была меньшей новостью, чем казалась. Мы несколько раз замечали, что когда предпринимались территориальные атаки, то корабли сопровождались бомбовыми судами (бомбардами), двумя или тремя, а иногда только одним.

Мы сейчас только видели, как в Алжире бомбарды действовали с дистанции 2000 ярдов, бывшей тогда предельной дистанцией. Существенной частью функции бомбардных судов была стрельба гранатами с дистанций, сравнительно для того времени больших. Мы видели, что пушка и мортира соединялись под Свеаборгом совершенно для одной и той же службы; и теперь видим, что «Энгамос» один исполняет те же самые функции, какие исполняли бы бомбовые суда, если бы мортира была принята вместо длинной пушки.

Я полагаю возможным, чтобы гаубица могла для этого рода службы занять место пушки – и в таком случае перемена была бы даже менее заметной, чем проявленная действиями «Энгамоса»[160].