Морские рассказы

Появилась необходимость провести консультацию мичмана Тарабанова В.К. в условиях главного госпиталя, так как состояние его здоровья вызывало у меня опасения. Оформил все необходимые документы, краткосрочную командировку в Петропавловск-Камчатский в качестве сопровождающего и пошел ставить у командира печати.

В каюте находился и заместитель командира по политической части. Узнав о моей поездке, он выразил пожелание, чтобы я присоединился к группе офицеров - старшим лейтенантами Григорьеву В. и Корытному С. Им было доверено получение в городе заказанного венка, который надо было доставить к торжественному построению флотилии и возложить к памятнику Неизвестному Матросу в день Советской армии и Военно-морского флота.

Так как Авачинская бухта никогда не замерзала, было решено всем коллективом назавтра рано утром поехать в Петропавловск-Камчатский на пароме. С утра стояла морозная и солнечная погода, безветрие, паром быстро рассекал бухту, и уже через час мы сходили на пирс города.

Наша команда разделилась, мы с больным пошли добираться до госпиталя, а товарищи поехали на скалу тыла флота за своим грузом. Договорились о встрече у гастронома напротив ресторана "Авача" в 16:00. В госпитале организационные моменты, в том числе и госпитализация мичмана, заняли не более четырех часов, и я на рейсовом автобусе направился на встречу. Хотя был еще день, начало смеркаться, задул сильный ветер и повалил снег, на глазах наметало сугробы высотой до метра.

Автобус довез меня до места встречи за полчаса. Я вышел, погрузившись в снежную пелену, и стал искать глазами своих товарищей. За спиной мерцали ярко освещенные витрины крупного гастронома, на той стороне дороги проглядывалась очередь человек на пятьдесят у входа в ресторан. Друзей видно не было. Чтобы спрятаться от ветра, я забрел в гастроном, и мне сразу представилась живописная картина: у прилавка винного отдела стояли спиной два офицера, на спине одного из них был привязан большой венок, в руках другого висела сетка-"авоська", в которой переливались три бутылки вьетнамской водки. Они о чем-то живо спорили - как выяснилось потом, спор шел о покупке закуски, в частности, плавленых сырков, а расходились офицеры во мнении, сколько покупать, три или четыре. Я быстро подошел и предложил вступить в долю. Решили, что две бутылки мы привезем сослуживцам для домашнего застолья, а одну спокойно разопьем в ближайшем кафе и, конечно, заедим четырьмя плавлеными сырками.

Вышли на улицу. Ветер усилился, снег больно бил по лицу, и что интересно, к звуку ветра присоединился железный шелест венка, привязанного к спине Григорьева. Зашли в ближайшее кафе, выпили, закусили сырками и почувствовали, как разыгрался аппетит. Выйдя вновь на улицу и увидев вывеску ресторана "Авача", мы захотели посидеть в уютном ресторане и хорошо пообедать, тем более что до отправления последнего парома было еще почти четыре часа.

Подошли ко входу - очередь рассосалась, но небольшая кучка желающих облепила входную дверь, за которой маячила величественная фигура швейцара. Следует напомнить, что в те времена в подобных заведениях на этой почетной вахте стояли бывшие служивые, которые к нашему брату относились благосклонно.

Постучали железным рублем в стеклянную дверь, чтобы привлечь внимание швейцара. Посмотрев на нас и увидев трех бравых морских офицеров, он приоткрыл дверь и под неодобрительный гомон остальных впустил нас в холл ресторана - тем более, что было преддверие праздника. Григорьев вошел в дверь лишь боком.

Окружив швейцара, мы уже начали договариваться, но тут Володя начал развязывать веревки, которыми венок крепился на спине. Присмотревшись к нам и увидев венок, швейцар мгновенно изменил свое решение. - С венком нельзя, не положено, - сказал он сонным голосом.

- Мы его снимем, аккуратно поставим в угол гардероба, и никто не заметит!

Подошел старший по гардеробу, ознакомился с ситуацией и ... отказался принять венок на хранение:

- Шинели и шапки приму, даже сетку с водкой поставлю в тумбочку - а вот венок ни за что.

Все наши уговоры с привлечением дополнительных материальных благ оказались тщетными. Как приятно пахло в вестибюле ресторана шашлыками, коньяками и еще чем-то ароматным, веселая музыка ласкала слух - жаль, что все это не для нас. Покидая холл и протискиваясь к выходу под злорадный гул жаждущих, мы вновь вышли на продуваемую насквозь улицу. Все, неужели нет выхода? Мы стояли и смотрели на светящиеся витрины ресторана. Мое внимание привлекла небольшая пристройка к ресторану с надписью "Парикмахерская". Не задумываясь, быстро в нее вошел, попросив товарищей ждать меня на улице. Большинство кресел, на удивление, были пустыми. Выбрав достойного мастера-женщину, я заговорщически зашептал:

- Хочу подстричься, но быстро, так как время не ждет!

- Садитесь, - ответила она и стала быстро работать ножницами и машинкой.