Московский поход генерала Деникина. Решающее сражение Гражданской войны в России. Май-октябрь 1919 г.

Более того, ведущие советские военные историки Гражданской войны не утверждают, что при любых обстоятельствах оперативное мастерство солдат и офицеров Ударной группы, 13-й и 14-й армий позволило бы им победить. К. Н. Галицкий, чье исследование Орловско-Кромского сражения наиболее полное, вообще полагает, что, действуй генерал А. П. Кутепов более грамотно, Ударная группа была бы разбита и исход операций оказался иным.

К. Н. Галицкий прямо пишет, что у белых просто не хватило сил для развития прорыва. Наконец, обращает на себя внимание и то, что исследователи обходят молчанием проявление в ходе этого сражения стратегического таланта и тактического мастерства красных командиров, а ведь в Орловско-Кромском сражении принимала участие будущая военная элита Красной армии, расстрелянная в 30-х гг.: А. И. Егоров, И. П. Уборевич, В. М. Примаков и др.

Вывод напрашивается сам собой: указанные полководцы, не говоря о военачальниках рангом поменьше (А. И. Геккер, например), не справились с поставленными перед ними задачами. Их действиям не был присущ завет А. В. Суворова воевать не числом, а умением (впрочем, те, чью власть большевистские войска защищали, ненавидели дореволюционное прошлое России и ее воинские традиции).

За примерами далеко ходить не надо. Возьмем, скажем, И. П. Уборевича. В советской (и даже российской[313]) историографии сложилось устойчивое представление об этом военачальнике как о хорошем полководце. Значит, на счету этого командарма Гражданской войны должны быть блестяще проведенные операции по разгрому противника. Однако войска под командованием И. П. Уборевича белых никогда не громили — выдавливать массой красных дивизий выдавливали, а громить не громили.

Впрочем, однажды ему представилась такая возможность. Летом 1920 г. И. П. Уборевич принял 13-ю армию, в состав которой вошла конная группа Д. П. Жлобы. В это время войска П. Н. Врангеля прорвались в Северную Таврию. Перед И. П. Уборевичем была поставлена задача отбросить белых обратно за перешейки. Командарм спланировал операцию, завершившуюся поражением его войск и ликвидацией конной группы Д. П. Жлобы[314]. Это неудивительно — в той операции дивизии И. П. Уборевича не обладали подавляющим численным превосходством над противником.

Сами белогвардейские офицеры также свидетельствуют о том, что их дух в результате октябрьских боев отнюдь не был сломлен и они сохранили способность к активным боевым действиям[315]. Так, поручик М. Н. Левитов, вспоминая о тяжелых для корниловцев боях в последних числах октября 1919 г., пишет: «Эти дни показали… что разгрома трех Корниловских ударных полков не произошло»[316].

Однако надо признать, что не только численное превосходство противника послужило причиной поражения белых в ходе Орловско-Кромского сражения. На уровне от взводных до дивизионных командиров добровольцы воевали хорошо, что подтверждает сохранение их полками боеспособности до конца войны. Выше была показана неспособность генерала А. П. Кутепова в ходе Орловско-Кромского сражения решать сложные оперативные задачи в быстро меняющейся обстановке встречного сражения.

Но почему командующий Добровольческой армией не сумел вовремя взять ситуацию под свой контроль? Бесспорно, генерал В. З. Май-Маевский был мужественным солдатом и одаренным полководцем, чуждым рутинным методам ведения войны. Это подтверждают успешные действия войск под его командованием в Донецком бассейне в январе — апреле 1919 г. против численно превосходящих сил красных.

Не будет преувеличением сказать, что в те месяцы только доблесть и умение добровольцев вкупе с военным талантом и хладнокровием генерала В. З. Май-Маевского спасли Белое движение на Юге России от гибели. Мастерски маневрируя, он остановил наступление Южного фронта[317]. Летом 1919 г. войска под командованием генерала В. З. Май-Маевского взяли Харьков и нанесли поражение группировке бывшего генерала В. И. Селивачева, перешедшей в августе в контрнаступление.

Однако этот человек страдал недугом, погубившим и его самого, и в какой-то степени все Белое дело на Юге России (учитывая то, что ведомая В. З. Май-Маевскм Добровольческая армия выполняла важнейшую стратегическую задачу), — алкоголизмом.

Генерал Б. Н. Штейфон, близко наблюдавший командующего Добровольческой армией, вспоминал: «Обосновавшись в Харькове, генерал Май-Маевский под влиянием своих страстей все более и более отходил от дел и терял волю… заглушил лучшие стороны своего ума и характера. Его слабости стали все боле затемнять его способности»[318].

«Храбрейший солдат и несчастный человек, страдавший недугом запоя, боровшийся, но не поборовший его» — так с горечью писал о командарме добровольцев генерал А. И. Деникин[319].