Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Во-вторых, деньги. Со второй половины XIV столетия Северо-Восточная Русь (прежде всего Нижний Новгород и Москва) начинает выпускать серебряный данг (деньгу) или, если угодно, измельчавший вариант дирхема, ходивший на колоссальных просторах Орды как основное платежное средство. В общении с Крымским ханством Московская Русь усвоила иное название все той же монеты: акче. Московская монета со времен Дмитрия Донского до времен Ивана III несла надписи на арабском языке или хотя бы подражания арабским надписям; технологически она изготавливалась точно так же, как ордынские данги и аспры генуэзской Каффы. И как бы не каффинские монетарии обслуживали долгое время и крымских Гиреев, и московских Рюриковичей. Деньга (данг) составляла две полушки, одну вторую копейки и одну шестую алтына. Впрочем, до Петра I Московское царство не чеканило ничего крупнее копейки по номиналу, а на алтыны только считало (за исключением неудавшейся и быстро свернутой реформы Алексея Михайловича). Зато алтын, явно взятый как счетная единица из той же Орды, звучит во всяком счетном документе XV–XVI веков с изрядным заходом в век XVIII. До разрушения Большой Орды московская деньга-данг близко соответствовала по весу ордынской монете, затем какое-то время не то чтобы соответствовала, скорее недалеко расходилась с крымскими акче. Впоследствии две экономики – крымская и российская – пошли разными путями: монеты русской чеканки очень долго и с хорошей стабильностью выдерживали вес и пробу, крымские же – «худели». Монеты Ивана Грозного, Бориса Годунова и первых Романовых по внешнему виду – восточные, татарские, но со времен Елены Глинской монетная система России развивается самостоятельно, безо всякой оглядки на юг или восток.

В-третьих, Россия переняла довольно много из военного дела Орды. Рыцарско-варяжская организация военных сил Руси приказала долго жить в огне столкновений с ордынцами. В Новгороде она несколько подзадержалась, и ее окончательно похоронила Шелонь. На ее место пришли тактика и вооружение, взятые у наиболее могущественного и опасного противника – ордынцев. Ратники Ивана III снаряжены легче своих предков из конца XIV и начала XV века, ратники Ивана Грозного – еще легче. Тяжелый рыцарский доспех, бурно развивавшийся тогда в Западной Европе, для России оказался вещью совершенно ненужной. Главное оружие русского дворянина-конника – лук. К нему могут прилагаться сабля, топорик, сулица, булава, кинжал, но лук все же на первом месте. В XVII веке иностранцы, видя, с каким старанием знатные юноши упражняются с луком, начинают видеть в лучной стрельбе нечто вроде русского национального вида спорта. Но этот «спорт» был вбит в самую глубину русского военного обычая после того, как оказалось, что тяжелая дружинная конница уступает в бою коннице легкой, сплошь вооруженной луками. Впоследствии лук, конечно, отошел на второй план, вытесненный огнестрельным оружием, но в XV и XVI веках его используют в Московском царстве повсеместно, да и в XVII столетии еще от него не отказываются. Конный боец в массе своей сидит на неприхотливой низкорослой ногайской лошадке, коих Москва закупала в огромных количествах. Тактика полевой армии России от Ивана III до Михаила Федоровича в очень значительной степени напоминает ордынскую: действия «жалящие», в рассыпном строю, стремительные передвижения, разорение неприятельских областей, нежелание рисковать в «прямом деле», то есть в рубке на саблях, стремление измотать противника, нанести ему максимальный урон издалека, навязать ему маневренную схватку, всюду выдерживая выгодную для себя дистанцию, бить в лоб только наверняка или же когда иных вариантов не осталось. Разница с Ордой и Крымским ханством по части тактики состоит прежде всего в том, что Московское царство пошло по пути раннего насыщения воинства ручным огнестрельным оружием, а также массированного использования артиллерии в походах. Стрельцы давали в битвах с теми же крымцами очень серьезный козырь. А полевая и осадная артиллерия вообще стали довольно быстро излюбленным родом войск, без которого Москва просто не мыслила ведения боевых действий.

В-четвертых, Московская Русь надолго влилась в громадную систему восточной торговли, на протяжении долгого времени контролировавшейся Золотой Ордой и ее «потомками». Отсюда – освоение способов организации восточной торговли и пристрастие к использованию престижных восточных товаров (например, кольчуг, шлемов, клинков, изготовленных турками или персами). Отсюда же – массовое заимствование слов из тюркской речи, в том числе слов чисто бытовых, связанных с названиями товаров или с организацией повседневной жизни в тех местах, где русские постоянно контактировали с ордынцами. А это либо торговля, либо та же война.