Москва. Полная история города

Спустя месяц Дмитрий венчался на царство. Церемония была тройной. Сначала в Успенском соборе патриарх возложил на него шапку Мономаха и бармы. Затем он же – возложил на голову новому царю корону, присланную Ивану Грозному австрийским императором, вручил державу и скипетр. И наконец, в Архангельском соборе в приделе Иоанна Лествичника возле гробов Ивана Грозного и Фёдора Ивановича патриарх вновь возложил на самозванца еще одну царскую корону – шапку Казанскую.

Роскошь, с которой была проведена коронация, поражала воображение, убеждала присутствующих, что перед ними – настоящий царь, наследник древней династии. Его признали бояре, иностранные послы обращались к нему как к законному самодержцу, народ относился к нему с симпатией.

Лжедмитрий активно принялся за дела: каждый день присутствовал в Думе, лично принимал челобитные. В Кремле на южном склоне Боровицкого холма ему выстроили новый дворец, фундаментом для которого послужил каменный запасный[7] дворец Бориса Годунова.

Гибель самозванца

Весной 1606 года в Москву прибыла невеста царя – польская красавица Марина Юрьевна Мнишек в сопровождении знатных панов. Начались роскошные обеды, балы, празднества… Поляки из свиты Марины много пили и вели себя крайне нагло: грабили, нападали на женщин… Вскоре состоялась свадьба, проведенная в соответствии со старинными обычаями, и Марина была коронована как царица. Это должно было упрочить ее права на московский престол и затушевать тот факт, что Марина – католичка. Ради этой же цели Марина согласилась принять причастие из рук православного митрополита и отстоять православную литургию.

После венчания начался пир, длившийся несколько дней. Именно на этом пиру впервые в России была использована вилка. Сей предмет, напоминавший вилы, используемые чертями в аду, удивил и даже напугал москвичей.[8]

А московские бояре между тем готовили заговор против Лжедмитрия! Во главе его стоял потомок удельных князей Василий Шуйский. Накануне запланированного выступления он значительно уменьшил число охранников дворца, приказал отворить тюрьмы, выпустить преступников и раздать им топоры и мечи. На рассвете ударили в набат на Ильинке, а потом стали бить в колокола во всех других московских церквах. Взволнованные москвичи собрались на Красной площади. Бояре объявили, что поляки собираются убить царя, и призвали народ бить поляков. Москвичи с яростными криками бросились выполнять приказ, а тем временем люди Шуйского перебили во дворце немногочисленную охрану и вломились в царскую опочивальню. Лжедмитрий пытался выбраться через окно, но упал на землю с большой высоты, сломав ребра и вывихнув ногу. Его окружили бунтовщики и зарубили.

Мертвое тело обвязали веревками и некоторое время таскали по городу. Затем труп бросили на Красной площади – на Лобном месте. На грудь мертвому Дмитрию положили маску, а в рот воткнули дудку. Народу объявили, что он был самозванцем. Спустя два дня тело бросили в яму, куда складывали замерзших и опившихся. Туда же сваливали и тела его убитых приближенных… Потом тело царя все же закопали на «убогом кладбище» у Серпуховских ворот. Но пошли слухи, что дело тут нечисто, что мертвец ходит по ночам, а над могилой носятся огни. В конце концов останки самозванца выкопали, предали огню, и, смешав с порохом, пальнули ими из пушки в сторону Польши – туда, откуда он пришёл.

Новый царь и новый самозванец

И вновь москвичи приступили к избранию нового царя из самых знатных родов. Выбор пал на Василия Шуйского. Как и его предшественники, он тоже обратился к москвичам с Лобного места с речью. А поговорить с народом было о чем!

Положение было серьезным: польский король считал Россию своей завоеванной территорией и желал, чтобы новый царь присягнул ему. Сигизмунд открыто говорил, что у него в запасе есть еще много «Димитриев», каждый из которых может объявить себя законным наследником престола. В таких обстоятельствах Шуйскому необходимо было убедить народ в смерти настоящего царевича Дмитрия Ивановича – отрока из Углича. Поэтому тело царевича было перевезено в Москву. Гроб вскрыли и к нему подвели инокиню Марфу, которая от ужаса и переживаний потеряла сознание. Это было объявлено официальным опознанием останков сына, и после необходимых церемоний царевича Димитрия похоронили в Архангельском соборе и спешно причислили к лику святых.

В руки нового царя попали откровенные письма Лжедмитрия на польском языке. Их перевели на русский язык, а затем публично зачитали народу с Лобного места. Так москвичей убедили в том, что польский ставленник был фальшивым «царевичем Димитрием».