Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Трудно сказать, насколько рациональным являлось решение Ватутина, в буквальном смысле угадавшего уязвимое место неприятеля. Возможно, он просто оценил обстановку со стороны противника и решил, что немцы обязательно попытаются сомкнуть фланги и ликвидировать оказавшиеся между двумя танковыми корпусами стрелковые полки 6-й гвардейской армии, причем сомкнуть именно сильным ударом, если уместно будет использовать боксерский термин – «хуком слева». Контрудар мог сорвать этот план и нанести серьезное поражение XLVIII корпусу. Однако 1-я танковая армия днем 6 июля осталась неподвижной.

<p>Минусы пассивной стратегии</p>

В итоге развитие событий пошло по немецкому плану. Уже будучи сбитой с хороших позиций у Черкасского, 67-я гвардейская стрелковая дивизия не могла оказать значительного сопротивления массе танков. Уже около полудня 11-я танковая дивизия и «Великая Германия» вышли в тыл советским частям между первым и вторым рубежами обороны. В 12:00 командующий 6-й гвардейской армией генерал-лейтенант И. М. Чистяков приказал окружаемой дивизии отходить, но было уже поздно. В 18:15 боевая группа 11-й танковой дивизии вышла на позиции советской артиллерии и окончательно замкнула котел для трех стрелковых полков. Кому-то из окруженцев удалось вырваться под покровом темноты.

Командующий Воронежским фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин.

Командующий ГА «Центр» Гюнтер фон Клюге в штабе XXXXVII танкового корпуса.

Атаки на позиции армии Катукова последовали уже вечером 6 июля. Что интересно, в мемуарах командующего 1-й танковой армией картина наступления сотен немецких танков идет сразу после разговора со Сталиным. Создается впечатление, что его атаковали сразу же после отмены контрудара, но это не так: удара немцев танкисты и мотострелки Катукова ждали до вечера, пока впереди гремел бой с окруженными полками. К тому же удар последовал совсем на другом направлении, уже после того как немцы продефилировали поперек своей полосы наступления.

Немецкие танки в готовности к «Цитадели». В кадр попал Pz.III с бортовыми экранами, новинка лета 1943 г. – огнеметный Pz.III и пара Pz.IV.

Сама же картина стальной лавины нарисована Катуковым вполне правдиво: танков против него двинули действительно немало.

Разумеется, Катуков имел право сомневаться в целесообразности контрудара, но его образ действий не является единственно верным. Более того, ставка командарма на пассивные действия оправдалась лишь частично. Меняя направление и участок удара, немцы медленно, но верно перемалывали бригады вверенных Катукову корпусов. К утру 11 июля части 1-й танковой армии под общим руководством командира 6-го танкового корпуса генерал-майора А. Л. Гетмана попали в окружение в излучине реки Пены. Позднее немцами было заявлено о захвате на этом участке 4800 пленных. Да, несомненным достижением Катукова является сдерживание XLVIII корпуса, да и уменьшение численности тамошних «Пантер» в разы – это в том числе его заслуга.

САУ «Фердинанд» на марше, лето 1943 г.

<p>Другое 12 июля</p>

Конечно, возможный успех отмененного контрудара 6 июля неочевиден, в его ход могли вмешаться самые разные обстоятельства – от условий местности до расположения своих минных полей. Однако стартовые условия для него были наверняка лучшими, чем у Прохоровки. В отличие от 5-й гвардейской танковой армии 12 июля, никто назначенные для контрудара позиции 1-й танковой армии 6 июля не захватывал.

Собственно, именно изменение обстановки перевело Ватутина из рядов сторонников контрудара армии Ротмистрова в стан противников бить «здесь и сейчас». Можно возразить, что результативный контрудар по немецкой ударной группировке был принципиально невозможен – куда ни бей, везде нашелся бы свой «Лейбштандарт», как утром 12 июля на Прохоровском поле. Соображение разумное, но опровергаемое примером из истории Курской битвы.

В тот же день, 12 июля, когда по команде «Сталь», «Сталь», «Сталь» в эфире танки двух корпусов 5-й гвардейской танковой армии выкатывались на Прохоровское поле, на другом участке южного фаса происходили занимательные события. Командующий XLVIII корпусом фон Кнобельсдорф, расправившись в предыдущий день с группой А. Л. Гетмана, днем 12 июля решил развернуться на север и развивать наступление к главной цели «Цитадели» – Курску. Сделать это предполагалось по обе стороны шоссе на Обоянь. В распоряжении корпуса еще оставалось около 150 боеготовых танков.

О важности этого наступления говорит то, что утром именно в XLVIII корпус приехал командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Герман Гот (Hermann Hoth), а вовсе не к эсэсовцам, чтобы узнать, что там под Прохоровкой. Стремление обязательно начать наступление в 16:00 12 июля привело к большой спешке в перегруппировке соединений. Закрыть бреши в построении войск, возникающие ввиду поворота «Великой Германии» и 3-й танковой дивизии на север, должна была 332-я пехотная дивизия. Однако планомерной смены танковых частей пехотой не произошло – по существу, сплошной фронт на фланге XLVIII танкового корпуса какое-то время отсутствовал.