Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

На направлении намеченного удара эсэсовцев севернее железной дороги занимал позиции советский 487-й стрелковый полк (сп) 143-й сд, южнее дороги – 635-й сп той же дивизии, а 800-й сп оставался во втором эшелоне. К 25 марта 143-я сд уже успела существенно уменьшиться в численности, до 4860 человек, и понесла ощутимые потери 26 марта. В приданном дивизии 223-м тп на вечер 28 марта насчитывалось в строю два «Шермана» и четыре «Валентайна».

Немецкое наступление 29 марта началось в 11:20–13:30 с серии ударов авиации. Погода резко испортилась, начался снегопад. По советским донесениям, первый удар танков с десантом пехоты последовал только в 14:20, то есть оставалось лишь несколько часов светлого времени. В 16:15 шесть немецких танков, идентифицированных как «Тигры» – очевидно, речь идет о «Пантерах», – нанесли удар, прорвавший оборону 487-го сп. В донесении 143-й сд указывалось, что наступающие, раздавив три дивизионных 76-мм пушки, к 17:15 прорвались на высоту с отметкой 190,3, проутюжив и смяв танками советскую пехоту.

Прорвав оборону 487-го сп, «Пантеры» рассекли надвое 800-й сп второго эшелона и овладели Черкасами. 800-й сп отошел на север и закрепился в селе Мощеная. В 17:15 (18:15 московского времени) Николусси-Лек доложил по радио о захвате Черкас и сообщил о состоянии «Пантер» своей роты: восемь машин в строю, столько же выведены из строя. По утреннему же донесению советского 223-го тп от 30 марта, полк за предыдущий день потерял в результате боев и бомбежки один «Валентайн» и один «Шерман».

Командир 5-го тп СС оберштурмбаннфюрер Йоханнес Мюленкамп (Johannes Mühlenkamp) поставил 8-й роте задачу оборонять Черкасы, причем указания обороняться вполне отвечали обстановке, как будет показано ниже. Вместо этого Николусси-Лек, дважды проигнорировав прямые указания сверху, решил двигаться дальше, чему способствовал ночной режим радиомолчания. Направление на Мощеную комроты также оценил как бесперспективное. Все эти детали рисуют общий подход эсэсовцев к делу, а к Мощеной и ее роли в деблокировании Ковеля мы еще вернемся.

<p>Поближе к начальству</p>

Итак, Николусси-Лек с оставшимися в строю «Пантерами» решает двинуться в направлении Ковеля вдоль железной дороги. Это выглядит вполне логично, если не знать местности. Как указывается в отчете 143-й сд по итогам боев, фиксировалось «незнание противником, что район восточнее отметки «Пст.» на карте для танков непроходим, для пехоты малопроходим». «Пст.» – это полустанок на железнодорожной линии, подходившей к Ковелю с запада. На мелкомасштабной карте к востоку от отметки пространство до окраин Ковеля действительно выглядит сплошным болотом. Составлявший отчет начальник штаба 143-й сд гвардии полковник А. А. Житник эту местность видел своими глазами и явно знал, что говорил. Прорыв вдоль насыпи железной дороги не обеспечивал устойчивого коридора снабжения, так как простреливался со всех сторон, тем более что в руках советских войск оставалась господствующая высота к югу от насыпи.

Немецкий гренадер у «Пантеры» на насыпи, ведущей к Ковелю.

Ранним утром 30 марта Николусси-Лек располагал девятью исправными танками. В 4:00 он начал движение колонной по железнодорожной насыпи. Два танка подорвались на минах у того самого полустанка на входе в болота – позднее один из них станет трофеем советского 230-го тп и будет поставлен на ход. Несмотря на новый прямой приказ командира батальона оставаться на месте, Николусси-Лек продолжил движение – и в 8:15 уже докладывал Гилле о своем прибытии в Ковель с семью танками.

Достаточно часто действия Николусси-Лека оценивают как смелое решение инициативного командира, принявшего на себя ответственность за прорыв в Ковель. С тезисом о личной инициативе, однако, можно поспорить. Еще 25 марта Гилле радировал из Ковеля командующему 4-й танковой армией генерал-полковнику Эрхарду Раусу (Erhard Raus) с копией рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру:

«Из-за больших потерь и непогоды Ковель удастся удержать только в том случае, если батальон «Пантер» дивизии «Викинг» прорвется сюда, укрепит оборонительный фронт и атакует противника перед 131-й пд с востока».

По дороге на Ковель, снимок с башни «Пантеры». На железнодорожных путях виден брошенный немецкий тягач RSO.

Идея эта выглядит крайне сомнительной, прежде всего из-за истощения сил пехоты в Ковеле. Кто смог бы поддержать эту атаку? За скобками также оставался и вопрос с боеприпасами и горючим для «Пантер» в окруженной «крепости».