Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

В заключение хочется сказать, что вариант «мы в 1941 г. мобилизуемся, развертываемся и бьем первыми» представляется куда более выигрышным, нежели реальное лето 1941 г. Хорошо известные сегодня и даже очевидные недостатки Красной армии, разумеется, оказывали бы свое влияние на ход боевых действий. Однако в условиях нормальных плотностей построения войск (близких к уставным) и своевременного отмобилизования армии ситуация выглядит гораздо лучше реального лета 1941 г. Громких успехов от Красной армии ожидать не приходится, однако была бы сохранена территория, спасена от эвакуации промышленность, да и потери оказались бы заметно меньше.

<p>Загадка генерала Потатурчева</p>

О том, что командир советской 4-й танковой дивизии генерал Потатурчев попал в плен и дал информативные показания, многим стало известно из книги П. Кареля «Гитлер идет на Восток». Впервые опубликованная в 1964 г. и выдержавшая множество переизданий книга получила широкую известность, в том числе и в России. По форме она является скорее публицистикой, нежели историческим исследованием. Слова Кареля о советском генерале выдержаны в том же публицистическом стиле: «Признания Потатурчева поразили пленивших его немцев: они и понятия не имели об огневой мощи дивизии. Советская 4-я танковая дивизия насчитывала в своем составе 355 танков – включая 21 Т-34 и 10 огромных 68-тонных КВ с 152-мм орудиями – и 30 бронемашин разведки. Артиллерийский полк имел на вооружении 24 ствола калибра 122 мм и 152 мм»[2]. В качестве точки пленения Потатурчева назывался район Минска. Однако поиски допроса генерала там, где он должен был бы находиться согласно описанию Кареля, не дали никаких результатов. Протокол допроса обнаружился в документах отдела Ic VII армейского корпуса (VII AK). На нем стоит отметка оперативного отдела штаба 221-й охранной дивизии. Текст допроса представлен далее, и каждый может составить о нем свое представление.

В материалах допроса и сопутствующих материалах отсутствуют данные о точном времени и месте пленения Потатурчева. Однако место и дата допроса – Бобруйск, 30 августа 1941 г. – говорят не в пользу захвата в районе Минска в первые дни войны. 221-я охранная дивизия в августе действительно находилась в районе Бобруйска. Более того, из текста допроса складывается впечатление о длительном пребывании генерала в немецком тылу. Например, упоминание приказа о «схваченных западнее Березины» военнослужащих Красной армии. На Березину немецкие войска вышли после падения Минска, и районы западнее реки стали их тылом намного позже. Скорее всего, Потатурчев был пленен во время очередной операции по прочесыванию тыловых районов либо стал жертвой предательства.

В конце августа 1941 г. сведения о составе и вооружении советской танковой дивизии отнюдь не стали для немцев открытием. Базовые сведения о ее структуре были получены отделом Ic VII AK еще 27 июня 1941 г. Немцы узнали об организации мехсоединений Красной армии на примере 25-й тд 13-го МК. Ее части противостояли VII AK на Нареве. Причем на 4 июля 1941 г. эти данные уже были оформлены в виде сравнительно подробной схемы. Несмотря на т, что в составе 13-го МК не имелось Т-34 и КВ, в немецких документах присутствует штат дивизии с упоминанием этих танков. Либо оказались захвачены документы 25-й тд, либо эти данные были получены от информированного пленного. По крайней мере, немцы имели достоверные сведения и о штате, и о реальной численности, и даже о фамилиях командиров частей 25-й тд. Поэтому слова Кареля об открывшейся после допроса Потатурчева правде выглядят неубедительно. Показания генерала лишь расширили и уточнили уже собранные данные. К тому же к августу 1941 г. штат дивизии, во-первых, сменился, а во-вторых, от дивизий отказались – и начался переход к бригадной организации танковых войск Красной армии. Тем не менее Потатурчев обо всем этом не знал и, описывая немцам структуру своей 4-й тд, совершал серьезный проступок.

Нельзя сказать, что Потатурчев был скрупулезно точен в своих показаниях. Так, Карель не без удивления пишет:

«Мостостроительный батальон располагал количеством понтонов, достаточным для наведения 60-метрового моста, способного выдержать 60-тонные танки»[3]. Действительно, при описании организации дивизии Потатурчев указал на возможность построения ее понтонно-мостовым батальоном 60-метрового моста под грузы 60 т. Немцы были удивлены и даже поставили восклицательный знак напротив этих данных. Однако они соответствуют полному парку Н2П. В действительности же понтонно-мостовой батальон танковой дивизии штата 10/19 располагал лишь 1/3 комплекта парка Н2П. То есть здесь или ошибка Потатурчева, или неверная интерпретация его слов допрашивающими немцами. Также в 4-й тд имелось гораздо больше 30 бронемашин, на 30 апреля 1941 г. в ней было 54 БА-10, 23 БА-20 я и 16 ФАИ[4]

.

Командир 6-го мехкорпуса М.Г. Хацкилевич.