Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Тезис П. А. Белова о том, что он мог взять Юхнов очередным обходным маневром, представляется неубедительным. Он с вечера 30 декабря почти неделю без особых результатов пытался преодолеть оборону немцев под Юхновом. Перенос направления удара означал растягивание фронта, разрежение боевых порядков, что в схватке с активным и решительным противником было опасно. Уже 2 января 1942 г. не все соединения корпуса вели наступление, утренняя оперсводка Генштаба от 3 января гласит: «2 гв. кд, отражая атаки противника, вела бои на рубеже Любимово – Жилетово». Напротив, оперативная сводка ОКХ, датированная 2:00 3 января, дышит оптимизмом: «Южнее г. Юхнов удалось потеснить противника на отдельных участках, отбит противник, атаковавший с юго-запада севернее Зубово». Зубово – это населенный пункт под Юхновом. Кроме того, П. А. Белов умалчивает о том, что поворот на Мосальск состоялся не сразу после полученного 3 января приказа, а только 6-го числа.

Вполне логично, что для сохранения темпов операции Г. К. Жуков развернул застрявший на неделю под Юхновом кавалерийский корпус на новое направление, рассчитывая захватить Юхнов силами подходящей с востока 50-й армии И. В. Болдина. Не приходится сомневаться, что если бы 1-й гвардейский кавалерийский корпус оставили под Юхновом, то Г. К. Жукову впоследствии были бы предъявлены претензии в недостаточной гибкости ведения операции. Вместо душещипательной истории о «нелогичном» повороте на Мосальск появились бы рассказы о «бессмысленных лобовых атаках» на Юхнов.

Смещение направления удара 1-го гвардейского кавалерийского корпуса не изменяло задач Западного фронта в целом. Просто Юхнов, оказавшийся более крепким орешком, чем предполагалось вначале, перепоручался подходившим с востока стрелковым соединениям 50-й армии И. В. Болдина. Директива Г. К. Жукова командующим 43, 49 и 50-й армиями № 0152/оп от 8 января 1942 г. гласила: «Командарму 50 – разгромить зубово-юхновскую группировку противника и не позднее 11.1 овладеть Юхнов; в дальнейшем, взаимодействуя с группой Белова, главными силами наступать в общем направлении на Слободка, Вязьма»[212]. В свою очередь, направления наступления войск Западного фронта и задачи фронта как таковые определялись Ставкой ВГК. Именно директивы Ставки оформили документально боевые действия под Москвой в январе – апреле 1942 г. как попытку разгрома противника ударами по сходящимся направлениям Калининского и Западного фронтов.

Координатором действий двух фронтов Г. К. Жуков стал только в конце января 1942 г., а в его начале, когда, собственно, разворачивал Белова от Юхнова, он был лишь одним из игроков спланированного наверху зимнего наступления. Фактически приказы Жукова 50-й армии и 1-му гвардейскому кавкорпусу от 8 января были детализацией директивы Ставки ВГК от 7 января 1942 г.: «Командующему Западным фронтом: разгромить не позднее 11 января юхновско-мосальскую группировку противника, нанести главный удар – силами ударной группы т. Белова и 50-й армии на Вязьма и завершить окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника, во взаимодействии с войсками ударной группировки Калининского фронта»[213].

Хорошо видно, что назначенная Жуковым дата захвата Юхнова 11 января 1942 г. есть не что иное, как проекция на подчиненных указаний Ставки ВГК. Впоследствии этот срок постоянно сдвигался, так как под Юхновом подошедшие к нему стрелковые соединения завязли в позиционных боях. Строго говоря, кавкорпус Белова не был повернут от конечной цели наступления: за поворотом примерно на

Командующий Западным фронтом Г.К. Жуков работает с картой.

90 градусов на Мосальск последовал поворот на Вязьму также на 90 градусов. Фактически кавалеристы не меняли направление своих действий, а обходили крупный узел сопротивления немцев. Выход на тылы мосальской группировки противника был побочным продуктом этого маневра. Сам Юхнов войска 49-й армии заняли только 5 марта 1942 г. после тяжелых позиционных боев.