Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Напротив, немецкое командование располагало куда большими возможностями в использовании артиллерии. Командующий 4-й танковой группой Гепнер в телефонограмме командующему группой армий «Центр» еще 21 декабря 1941 г. высказал показательный тезис: «Артиллерия… является единственной защитой измотанных боями войск». Действительно, численность пехотных рот в войсках группы армий «Центр» значительно снизилась. Были также выбиты танки – к январю 1942 г. численность танкового парка упала практически до нулевой отметки. К 22 декабря 1941 г. в шестнадцати танковых дивизиях групп армий «Север» и «Центр» насчитывалось всего 405 боеготовых танков[202]. Многие вышедшие из строя танки так и не были отремонтированы, их попросту бросили. «Панцертруппен» – танковые войска Германии – стали оживать только к февралю-марту 1942 г. Однако артиллерия танковых и пехотных дивизий германской армии еще сохраняла боеспособность. По расходу боеприпасов в начале 1942 г. она превосходила Красную армию по крайней мере вдвое.

Усугублялась нехватка средств для подавления системы обороны противника несовершенством тактики пехоты Красной армии в зимней кампании 1941/42 г. В этот период еще не была отлажена тактика штурмовых действий, использование которых позволило советским войскам с умеренными потерями захватывать сильно укрепленные города и крепости Германии в 1945 г. Фактически зимой 1941/42 гг. тактика советской пехоты исходила из принципа «артиллерия разрушает – пехота занимает». В условиях нехватки боеприпасов артиллерии эта тактика раз за разом давала сбои. Следует отметить, что командующий Западным фронтом Г. К. Жуков уже в период битвы за Москву знал, что решение проблемы прорыва фронта лежит не только в плоскости концентрации артиллерии, но и в плоскости тактики штурмовых групп. Так, в одном из приказов командующему 50-й армией И. В. Болдину Г. К. Жуков писал: «Прорыв произвести сосредоточенными силами, не разбрасывая их на широком фронте; населенные пункты захватывать специально созданными штурмовыми отрядами; для быстрейшего продвижения главных сил использовать не занимаемые противником промежутки»[203].

Что такое штурмовые группы, было объяснено Георгием Константиновичем отдельным приказом. В нем, в частности, говорилось следующее: «Захват каждого опорного пункта поручать особому ударному отряду, специально отобранному, организованному и сколоченному, если нужно, с предварительной репетицией в тылу своих войск»[204]. Репетиции в тылу станут одним из краеугольных камней тактики штурмовых групп. Для этого будут даже строиться полномасштабные макеты оборонительных сооружений противника. Определялся также состав штурмовой группы: «Отряды должны быть вооружены автоматическим оружием, минометами, отдельными орудиями. В состав отрядов должны обязательно включаться саперы, огнеметчики и танки»[205].

Однако то, что понимал командующий фронтом, понимали не все его командиры. Также одним из препятствий к полноценной реализации тактики штурмовых групп была нехватка боеприпасов к минометам и артиллерии средних калибров. Резюмируя вышесказанное, приходится констатировать, что достижению решительного результата советскими войсками в контрнаступлении под Москвой препятствовал целый ряд объективных факторов. Соотношение сил сторон по людям и технике, а также жестокий «снарядный голод» отнюдь не благоприятствовали амбициозным планам советского командования по разгрому группы армий «Центр».

Признавая наличие объективных неблагоприятных факторов, нельзя отрицать возможность влияния факторов субъективных, лежащих в плоскости оперативного искусства. Не было ли упущено каких-то возможностей разгрома немецких войск, каким бы чудом ни казался такой разгром, исходя из объективных возможностей Красной армии?

Обычно в подтверждение этого тезиса приводят цитату из работы бывшего начальника штаба 4-й армии Гюнтера Блюментрита «Московская битва» о чудесном спасении немцев под Москвой вследствие неверных решений, принятых лично Г. К. Жуковым. Блюментрит пишет следующее: «Что-то вроде чуда произошло на южном фланге 4-й армии. Нам было непонятно, почему русские, несмотря на их преимущество на этом участке фронта, не перерезали дорогу Юхнов – Малоярославец и не лишили 4-ю армию ее единственного пути снабжения. По ночам кавалерийский корпус Белова, который во второй половине декабря причинил нам так много беспокойства, продвигался в нашем глубоком тылу по направлению к Юхнову. Этот корпус достиг жизненно важной для нас коммуникации, но, к счастью, не перерезал ее. Он продолжал продвигаться в западном направлении и скрылся где-то в огромных Богородицких болотах»[206].