Muse. Electrify my life. Биография хедлайнеров британского рока

Когда Muscle Museum EP впервые поставили в офисе NME, столько народу сразу навострили уши, что меня тут же отправили брать то самое унылое интервью у группы для рубрики «On», благодаря которому они впервые засветились в национальной прессе и получили известность в мире альтернативы. Но, возможно, даже еще более эпохальное событие произошло за день до концерта в лондонском «Юнионе», когда Мэтт прошел пешком четверть мили по Тоттнем-Корт-Роуд от университета до здания Radio One на Грейт-Портленд-стрит и отдал копию Muscle Museum EP секретарю, попросив передать диск диджею Стиву Ламаку[40].

Ламак возглавлял главную инди-передачу BBC, The Evening Session, и его покровительство было настоящим священным граалем для всех амбициозных рок-групп девяностых. Настоящий Джон Пил для инди-мира, Ламак – заядлый, хотя нет, патологический охотник за новой музыкой, который проглатывает все демо-записи и прочесывает все разогревающие группы, чтобы потом маниакально восторгаться каким-нибудь новым коллективом в эфире. Многие национальные радиовещатели – рабы плейлистов, но вот Ламак получил Muscle Museum EP, прослушал его, и ему явно понравилось. Все вокруг него слушали тридцать секунд заглавной песни, слышали резкие инди-роковые завывания, огненные лязгающие гитары, тоскливый текст и взрывной, эмоциональный припев и начинали поносить Muse как ксерокопию Radiohead эпохи The Bends – сначала это сравнение вызывало у группы кривые ухмылки, потом раздражало, а через несколько лет стало вызывать откровенное бешенство[41], – а Ламак вместо этого услышал великолепное музыкальное мастерство, напряженную хрупкость и пьянящий звон холодных, жестких мелодий. К изумлению группы, Ламак буквально через несколько недель стал ставить треки с пластинки в эфир, а потом пригласил группу в студию, чтобы 17 февраля записать престижный сейшн. А потом, прежде чем они успели что-то сообразить, он предложил им место на разогреве в турне Evening Session в мае, перед шумными панками 3 Colours Red и полностью женской американской глэм-роковой группой The Donnas. Из сотен групп, появлявшихся на радаре Ламака каждую неделю, он выбрал именно Muse.

После того как релиз поддержали и национальная музыкальная пресса, и главное альтернативное радио страны, он был практически мгновенно распродан и вышел на третье место в чарте инди-синглов NME. В ту пору, когда чарт инди-синглов NME еще существовал, это было очень круто. Muse вышли на большую сцену, пусть и своей окольной дорожкой. А теперь пришло время выезжать на гастроли и поведать об этом всей Великобритании.

* * *

Лишь небеса знают, на каких безумных концертных наркотиках сидел агент Muse в 1999 году, но им предстоял такой тур, словно концерт будет не только завтра, но и послезавтра, и послепослезавтра, и так до скончания веков. К счастью для самой группы, им расписание объявляли постепенно; если бы кто-нибудь сказал им сразу по возвращении из первого британского тура, что впереди их ждут не менее 18 месяцев гастролей с небольшими перерывами на сочинение и запись первых двух альбомов, скорее всего, включились бы защитные механизмы, особенно у Криса, который только что узнал, что его девушка Келли ждет первого ребенка. Вместо этого Muse шагали к будущему одной из самых напряженно гастролирующих групп Великобритании с широко раскрытыми наивными глазами. Им говорили, где они дальше играют и с кем; они ехали туда, куда им сказали, и играли.