Muse. Electrify my life. Биография хедлайнеров британского рока

Шум в прессе был не очень громким, но и он в какой-то степени помог. 21 июня, приехав в Вулверхэмптон, Muse узнали, что Uno, которая звучала по радио практически только в передаче The Evening Session, попала в чарты на 73-е место. Конечно, не совсем соответствует строчке из припева «You could’ve been number one», но тем не менее внимание любителей альтернативы привлечь удалось: через четыре дня, когда Muse вышли на сцену для новых групп фестиваля «Гластонбери» в час дня, в лютую жару – не самое престижное время на легендарном хипповском фестивале Великобритании, – они обнаружили в фан-зоне небольшую толпу любителей послэмиться, а позади – около трех тысяч любопытных фанатов инди, вытягивавших шеи, чтобы понять, к чему вообще поднялся такой шум вокруг этих «девонширских Radiohead». Это внимание – и попадание Uno в чарты – немало воодушевило Мэтта, Дома и Криса, и они отлично выступили на фестивалях в Германии, Southside в Нойбиберге и Hurricane в Шесселе, а потом их ждал бурный прием в Лондонском «100-клубе»; этот концерт, по словам Мэтта, до сих пор остается одним из его самых любимых выступлений Muse. Еще через три дня, все еще распираемые от эмоций, они повторили свой опыт «Гластонбери» на шотландском фестивале T In The Park: завоевали заполненный до отказа, возбужденный тент яростным, величественным и амбициозным выступлением Мэтта.

Аудитория росла. Пресса любила Muse. Чарты трещали. Туры шли один за другим. И все постепенно начало слегка выходить из-под контроля…

* * *

15 июля огромный гастрольный автобус Muse, больше напоминавший уже семейные апартаменты, приехал в Портсмут, где должен был начаться небольшой, из семи концертов, совместный хедлайнерский тур с англо-голландской поп-панковой группой Cay, с которой, по словам Мэтта, он к этому времени был хорошо знаком и много раз вместе играл, хотя подробности и даты уже пропали в тумане времен. Группа на борту курила травку и слушала Nirvana, Travis, The Deftones и Тома Уэйтса; они были возбужденными (только что вернулись со второго концерта во Франции, в парижском клубе «Нью-Морнинг» на 500 человек, куда их пригласила радиостанция), но напряженными. Турне вышло довольно-таки клаустрофобным – в маленькие залы набивалась куча народу, Мэтт еще никогда не играл так близко к зрителям – особенно в бирмингемском «Фаундри», где «клубом» гордо звался коридор, где Muse играли на сцене высотой в фут, которую запихнули в альков возле бара, – и оказалось затруднено разного рода трениями внутри группы: участники иной раз жили словно на разных ментальных планетах. Ценя открывающиеся возможности, Мэтт настолько сильно хотел сделать все, чтобы не испортить концерты, что до начала шоу был совершенно отрешенным, выглядел неспособным справиться с большой толпой и нервничал до тошноты. Все это уходило, едва он оказывался на сцене и начинал свои энергичные, жестокие перформансы – на сцене летали гитары, разбивались барабанные установки, иногда лишь чудом удавалось избегать серьезных травм. После концертов Мэтт был куда более расслабленным и радостным, но вот Крис, чья девушка вот-вот должна была родить, часто откланивался и поспешно уезжал на машине в Тинмут.

Кроме того, на этих гастролях группу впервые почти постоянно сопровождала музыкальная пресса, готовая тут же ухватиться за любую выходку или непристойную реплику. Их наивность оказалась раскрыта в тот же день, когда Крис сказал журналисту из Portsmouth News, что Тинмут – ужасное место для подростка: зимой город вымирает, летом там полно туристов, да и вообще он обслуживает только нужды пенсионеров. Буквально через несколько месяцев эти слова ему аукнулись, причем невероятно комичным образом.

Травка и алкоголь лились рекой, и гастроли были омрачены мелкими несчастными случаями. В Бирмингеме Мэтт почему-то решил, что репортер из Melody Maker специально подставил Анет, певицу из Cay, так сильно напоив ее перед концертом, что она упала со сцены, и поклялся, что журналисты в дальнейшем никогда не будут ездить с Muse. Незадачливый репортер упустил невероятную возможность: по пути на концерт в Лестер на следующий день гастрольный автобус Muse сломался, и группа отыграла импровизированный акустический сет во дворе автосервиса «Лестер-Форест-Ист» для аудитории, состоявшей в основном из мидлендских дальнобойщиков. Впрочем, на практически обязательном концерте в эксетерском «Каверне» группа была воплощением профессионализма, после выступления дав интервью для американской прессы[51], затем Крис снова ретировался домой, к будущей семье. На следующий день в «Ломаксе» (Ливерпуль) они выглядели измученными и неукротимыми; Мэтт так сильно колотил по гитаре, что порвал все струны.