Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

После того как участники Конгресса в Эрзуруме обвинили правительство в предательстве, Стамбул в ответ назвал их грабителями и сторонниками младотурок. «Микробы “Единения и прогресса” намного опаснее бацилл ужасного туберкулеза», – писала газета «Алемдар» («Знаменосец»), цитируя слова великого визиря. Ферид-паша решил искоренить партию «Единение и прогресс». Он был убежден, что Кемаль хочет сделать Турцию светским государством. Ферид-паша утверждал, что «Единение и прогресс» и националисты – это одно и то же. Он даже был готов встретиться с Кемалем в Анатолии, чтобы попытаться убедить его поддержать султанское правительство. Однако британские власти в Стамбуле справедливо сочли этот проект авантюрой.

Англичане также воспротивились попытке правительства в Стамбуле усилить войска в Анатолии, не без основания полагая, что это лишь добавит дров в огонь кемалистского мятежа. Британский военный комендант писал, что «трудно себе представить какого-либо стоящего турецкого солдата, кто бы не симпатизировал национальному движению». Такого же мнения придерживались и французы. Французский полковник Мужен, находившийся при Генеральном штабе турецкой армии, прямо утверждал: «Вся турецкая армия на территории Анатолии – на стороне Кемаля». Таким образом, не только Кемаль, но и союзники считали, что османское правительство никого не представляет и никаких сил под своим началом не имеет.

Кемаль покинул Эрзурум 29 августа и направился в Сивас. Как обычно, Кемаль нуждался в деньгах. На этот раз его субсидировал один отставной офицер.

Путешествие было долгим, но обошлось без происшествий. Лишь однажды при подходе к ущелью жандармы посоветовали Кемалю и его спутникам вернуться назад, чтобы не попасть в руки курдских мародеров. Вечером 2 сентября Кемаль прибыл в окрестности Сиваса. Его въезд в город был триумфальным. Как того требует турецкое гостеприимство, жители города выехали навстречу на машинах и даже пришли пешком. Кемаль в сером охотничьем костюме, придававшем ему вид австрийского аристократа, приветствовал толпу.

Конгресс Общества прав Анатолии и Румелии начался 4 сентября и завершился через неделю. Кемаль был избран его президентом, получив при тайном голосовании всего три голоса против. Фракия, Конья, Адана, южное побережье, а также север Западной Анатолии практически не были представлены на конгрессе.

Наиболее сложным было обсуждение вопроса об американском мандате на территорию Турции, чему было посвящено три из семи дней работы конгресса. Принцип мандата родился на мирной конференции в Париже. Речь шла о том, чтобы отдать под экономическую и административную опеку великих держав определенные регионы, чтобы подготовить их к последующей независимости. Турецкие сторонники американского мандата считали, что подобное решение позволит избежать колонизации империи англичанами или французами. От Стамбула на конгресс в Сивасе прибыли всего два или три делегата, но еще с начала лета в столице активно обсуждалась идея американского мандата. Первым о ней сообщил бывший мэр Стамбула Бекир Сами, который находился в столице до конца июля. Прибыв в Амасью, он отправил телеграмму Кемалю, сообщив о том, что встречался с американским представителем и считает американский мандат наиболее приемлемым для Турции вариантом. Но Кемаль потребовал более точной информации, и вскоре выяснилось, что американский дипломат не брал на себя никаких обязательств. В Вашингтоне преобладали изоляционистские настроения, и идея американского мандата была мертворожденной с самого начала, о чем Кемаль, по всей вероятности, догадывался.

Рауф, вице-президент конгресса, считал, что следует отказаться от мандата. Тем не менее он предложил пригласить в Турцию комиссию от американского сената, чтобы изучить ситуацию на месте, прежде чем заключать договор. Расчет был на то, что присутствие американцев хотя бы на время ограничит агрессивность греков, а до предоставления американцам мандата дело так и не дойдет. Кемаль в свою очередь поддержал это предложение.