Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Сивасский конгресс определил основные принципы борьбы за независимость и принял программу действий. В отношении внешней помощи было принято решение, основанное на принципе, сформулированном на Эрзурумском и подтвержденном на Сивасском конгрессах. 7-й параграф принятой в Эрзуруме декларации гласил: «Мы с удовлетворением примем техническую, промышленную и экономическую помощь от любого государства, которое не питает враждебных намерений в отношении нашей страны». В дальнейшем это позволило наладить тесное сотрудничество прежде всего с Советской Россией, а потом и с Германией, равно как и с некоторыми странами Антанты, отказавшимися от вмешательства во внутренние дела Турции.

Накануне Сивасского конгресса, диктуя программные тезисы Мазхару Муфти-бею (Кансу), Кемаль, в частности, утверждал:

«1) после достижения победы над врагом формой государства будет республика;

2) будет принят ряд мер в отношении султанской династии;

3) будет отменено затворничество женщины, ношение чадры и пече;

4) вместо фески (головного убора турок) будет введено ношение современной шляпы…»

«В этот момент, – вспоминал Мазхар-бей, – у меня буквально карандаш выпал из пальцев, и я с недоумением посмотрел на него, а он на меня. На его вопрос, почему я остановился и не записываю, я робко ответил: “Не сердитесь, мой паша, и у Вас, оказывается, есть склонность к утопическим мечтам”. На это он заметил: “Это покажет время”, – и продолжил диктовать дальше:

5) будет принят латинский алфавит».

«Достаточно, мой паша, достаточно, – сказал я, – давайте пока создадим республику, а дальше видно будет».

Из этого следует, что Кемаль еще в самом начале национально-освободительной войны 1919–1922 годов имел разработанную программу реформ, призванных превратить Турцию в светскую республику, придерживающуюся европейских культурных ценностей.

С 13 сентября, несмотря на то что Карабекир-паша призывал к осторожности, Кемаль подписывает все тексты, отправляемые Обществом по защите прав, от имени Комитета представителей, созданного на конгрессе в Сивасе.

Конгресс в Сивасе отказался принять условия Мудросского перемирия и высказался против султанского правительства. Но пока эти действия не означали открытого противостояния между анатолийской и стамбульской властями. По сути, двоевластие уже возникло, но открытого столкновения еще не было.

В сентябре 1919 года Кемаль и Карабекир отправили в Баку Халиля-пашу и доктора Фуада Сабита. Фуад Сабит, Халиль-паша и Баха Саит, один из лидеров «Каракола», создали в Баку турецкую коммунистическую ячейку, искренне желая продемонстрировать большевикам свои коммунистические настроения. Кемаль внимательно ознакомился с отчетом Халиля-паши и Фуада Сабита.

Кемаля окружали командиры основных турецких армий и корпусов, и прежде всего Карабекир, Али Фуад, Рефет и Джевад. Кроме того, существовал «ближний круг» Кемаля из десяти человек, куда входили среди прочих Хусейн Рауф, Бекир Сами, бывший губернатор Битлиса Мазхар Мюфит и Хаккы Бехич, бывший префект. Особое место среди приближенных Кемаля занимал Альфред-Ахтем Рюстем. Пятидесятилетний Рюстем был поляком по происхождению, и при рождении его звали Альфред Билинский, но неисламское происхождение не помешало и ему сделать карьеру блестящего турецкого дипломата. Хотя его неоднократно обвиняли в коррупции, Рюстем, ветеран младотурецкого движения, пользовался доверием у Кемаля. В данный момент главной задачей Рюстема было убедить американцев в жизнеспособности движения националистов, равно как и то, что оно не представляет никакой угрозы американским интересам. Его дед был османским послом в Вашингтоне, он сам был женат на американке, и, когда Рауф представил Кемалю Рюстема, тот быстро понял, какую пользу может принести этот человек.

Кемаль был настроен решительно: «Необходимо взять власть в свои руки: мы разошлем приказы губернаторам и установим контроль над гражданской администрацией неоккупированной части Анатолии».

20 сентября 1919 года султан обратился к своим подданным, утверждая, что единству нации ничто не угрожает. Он выразил также пожелание, чтобы как можно скорее были проведены выборы депутатов.

Выступление Вахидеддина вдохновило многих, в том числе и в Сивасе. Но Кемаль не доверял султану и настороженно отнесся к предложению объединить лидеров-националистов с «членами стамбульского правительства. В «Нутуке» он вспоминал, как его товарищ, ставший офицером Генерального штаба, позвонил, предлагая объединить «нацию и правительство». Их разговор длился более девяти часов, с 11 часов вечера до 7.30 утра: поразительно, так как этот офицер не был ни близким другом Кемаля, ни важной персоной. В той же речи Кемаль заявил: «Было бы глубоким заблуждением считать нас большевистским движением или отчаянной затеей младотурок, поддерживаемой их деньгами… Выход был только один – создать новый кабинет министров, выражающий волю нации… Нация не была вполне уверена, что его величество халиф отдает себе отчет в том, чего желает вся Анатолия».