Музей языков. Конрад Гесснер и книги-полиглоты XVI в.

Возвращаю тебе твоего Отфрида[1], поскольку не могу здесь найти для него издателя. В других местах его не согласились бы взять, не посмотрев предварительно. Я буду помнить о нем и, если позже представится возможность, смогу показать [издателям] образец, отчасти списанный с твоей рукописи, отчасти присланный мне другим [корреспондентом], но сверенный с твоим списком и исправленный по нему. Пока же я хочу поблагодарить тебя за то, что благодаря тебе я смог насладиться столь замечательным образчиком древнего немецкого языка. Если когда-нибудь я буду вновь издавать мой πολύγλωττος «Митридат», то добавлю в него образец[2] из этой книги, с почетным упоминанием твоего имени. Прошу тебя, пришли мне также имеющиеся у тебя готские письмена, чтобы я мог сравнить их с моими [образцами], и, если найдется, что-нибудь, что могло бы украсить наш «Митридат», – [сведения] о любом языке мира, но в первую очередь – о древнем языке Германии. Об Авентине[3] Фробены больше мне не пишут: вероятно, не доходят до него руки после смерти отца[4], тем более что они не видели самой книги. Господин Иллирик[5] мог бы прислать мне хотя бы какую-нибудь ее часть – половину, треть или четверть, – чтобы я сперва посмотрел сам, а затем отправил в Базель, моему надежному другу. Тогда, если Фробены не согласятся, он покажет [текст] другим издателям; я не сомневаюсь, что найдется тот, кто возьмется за него на тех условиях, о которых я тебе писал прежде. В любом случае эта книга должна быть проверена, причем передана для инспекции мужам, которым магистрат поручил, чтобы ничего не выходило в свет без их одобрения. Так что если в ней окажется что-нибудь, что может оказаться оскорбительным для государства, то г-ну Иллирику следует позволить исключить это [из текста], если не получится добиться публикации иным способом. Что касается меня, то я с великой охотой и надежнейшим образом готов оказать ему свои услуги в этом вопросе, если в них обнаружится потребность, тем более что поручителем выступаешь ты, кого я заслуженно считаю лучшим своим другом.

Недавно мне ответил г-н Юлий Александрин[6] в письме, посланном в Вюртемберг к врачу г-ну Кегелю[7]: он добился для меня императорской привилегии на несколько моих книг – впрочем, это скорее принесет пользу не мне, а издателям. Вчера до нас дошел слух о кончине императора, не знаю, правдив ли он[8]. Посылаю письмо от сестры. Отфрида ты сможешь получить у вашего книготорговца, которому обыкновенно посылает книги Фрошауэр[9]. Больше [об этом] мне нечего прибавить. Господин Иоганн Функе, мой свойственник и главный врач в Меммингене (будучи внуком брата меммингенского градоначальника, он взял в жены дочь другого, покойного уже градоначальника), гостил здесь недавно несколько дней у своей матери: передаю это письмо вместе с ним. Он обещает, что может доставлять наши письма друг другу каждую неделю и что охотно этим займется. На днях мне написал наш Георг Сигхарт[10] и упомянул о благодеяниях, оказанных ему тобой и г-ном Штенгелем[11]: поэтому я, в свою очередь, благодарю вас и прошу оказывать ему доверие и впредь, если он проявит надежность и прилежание, на что я надеюсь.

Не удивляйся, но в том маленьком сосуде, присланном мне из Эйслингена, находились тестикулы кастрированного коня, впрочем, плохо высушенные и потому червивые и загнившие, так что я их сразу выбросил. Я просил об их присылке эйслингенского фармацевта Фольмара[12], моего друга, поскольку здесь их непросто раздобыть; однако ему следовало разрубить их на мелкие кусочки и высушить на дыму в таком виде, а не целиком. Об их употреблении, если не ошибаюсь, я писал тебе в другом [письме]: но поскольку я не вполне помню, действительно ли написал [об этом], повторю здесь, чтобы ты затем передал это твоему свойственнику г-ну Штенгелю. Порошок тестикул, высушенных таким способом, следует давать пить для выведения последа – в количестве, которое можно взять тремя пальцами; при необходимости это повторяют дважды или трижды. Лекарство очень действенное, и оно помогло многим из тех, кто казался безнадежным. Первый раз в этом году я получил его из нашей Альпийской Реции: один крестьянин из тех мест давал его более чем пятидесяти роженицам, и всякий раз успешно. Об этом мне сообщил церковный служитель, ученый муж и φιλίατρος[13], который и сам наблюдал, как [это лекарство] дали жене консула, когда та уже казалась безнадежной. И я на днях дал его жене г-на Вольфа[14], цюрихского врача, которая сразу, как только приняла [лекарство], родила послед. Может ли оно оказывать такое же действие и при родах самого плода, я пока не знаю. Храните эти сведения в тайне[15]. Будь здоров! Поприветствуй от меня г-на Штенгеля и друзей. В Цюрихе, 11 августа 1563 года[16].