Муж и другие мелочи жизни

— В одном деле. Ты должна будешь мне подыграть.

Саша молчала. Что за дело? В чем подыграть?

— Если согласишься, то я заплачу тебе пятьсот штук.

— Штук чего?

— Пятьсот тысяч рублей.

У Саши даже дыхание перехватило. Такие деньги!

— Ты же хотела купить машину? За эти деньги ты сможешь купить вполне приличную малолитражку.

Саша поняла, о чем он говорит. Она и впрямь сетовала, что теперь ей бы хотелось приобрести к новой квартире еще и автомобильчик, да вот беда, денег нет, все ушло на переезд. А иметь собственную машинку Сашке очень хотелось. Это была ее мечта. Давнишняя и заветная. Первым пунктом шла собственная отдельная квартира, вторым — машина, третьим — муж.

И если первые два пункта сбудутся, тогда и исполнение третьего не за горами!

Еще живя на старой квартире, Саша однажды вырезала из журнала и наклеила на картонку фотографию приглянувшихся ей квартиры, машины и мужа. Его она постаралась выбрать посимпатичней. Говорят, такая визуализация твоих планов должна помочь в их осуществлении. И маги, и психологи — все они единодушно утверждают, что помогает отлично. Но машинка провисела напротив кровати Сашки почти целых шесть лет, и ничего не получалось. И вот только теперь вторая мечта могла самым волшебным образом взять и исполниться. Сперва квартира, затем машина в перспективе, а там, кто знает, может быть, следом за этими двумя осуществившимися мечтами еще и симпатичный муж нарисуется?

Замуж Сашке хотелось давно, и даже очень сильно. Конечно, абы за кого она бы не пошла. Будучи девушкой рассудительной и с запросами, Саша понимала, что замуж надо идти за человека с образованием или с ремеслом в руках, одним словом, такого, чтобы не пришлось тянуть его на себе. Но вот ведь парадокс, чем отчаянней Саша хотела получить в мужья человека, уже заранее обеспеченного всеми материальными благами, которыми он, ясное дело, поделится с ней, тем чаще ей попадалась самая что ни на есть голь перекатная. Просто хоть плачь.

И какой Саше был прок от высоких духовных запросов очередного кавалера и его уникальной памяти, которой он мог цитировать высказывания античных философов чуть ли не целыми главами, от его поэтического дара и прочих великолепных душевных качеств, если этот человек не был в состоянии расплатиться за себя в ресторане?

— Деньги слишком многое для тебя значат, — объясняли ей те же психологи. — Ты на них зациклилась, поэтому они тебе и даются с таким трудом.

Может быть, оно и так. Саша не спорила. Деньги она ценила, и даже очень. Но как же иначе?

— Расслабься. Перестань о них думать, и они к тебе придут.

Ага! Легко им говорить, расслабься. А как расслабишься, если Саша совершенно точно знала, что без денег человеку приходится очень туго? Знала и вообще, и на своем личном конкретном примере.

Может, кто и рождается в эту жизнь уже с золотой ложечкой во рту, а вот про себя Саша такого сказать не могла. Она никогда не знала роскоши. Да что там роскоши, даже есть досыта и вкусненькое они стали с мамой лишь сравнительно недавно, когда Саша наконец получила диплом фармацевта и пошла работать. А до той поры случалось целыми днями сидеть на одних макаронах, сдобренных кусочком сливочного масла. Или на вареной картошке с селедкой.

Кто-то скажет, что и макароны неплохи, и селедочка да с лучком, да с постным маслицем, да горячей картошечкой — самое оно. Но Саше хотелось другого, чего-то более изысканного. И почему-то это другое всегда стоило очень дорого. Хотелось ей осетрины и черной икры, а если уж никак, то хотя бы семги и красной икорки. И с белым хлебушком. И шоколада, да не дешевых плиток с фабрики имени старой преданной подруги Ленина, коммунистки и первого министра культуры зарождавшейся советской республики, а хотелось Саше настоящего шоколада, который во рту сперва аппетитно похрумкивает, а потом растекается маслянистой густой сладостью.

И еще хотелось фруктов, но не яблок сорта «эконом» или кормовых бананов из соседнего торгового центра, а винограда с рынка сорта «дамские пальчики», персиков с нежной пушистой шкуркой или сладчайшего инжира. И в алкоголе предпочтения девушки стоили дорого. И в одежде. И в украшениях. И… словом, всегда Саше хотелось самого лучшего, а самым лучшим ею неизменно признавалось самое дорогое.

Поэтому полюбить честного, но бедного у нее, увы, никак не получалось. Она бы и сама была не прочь, а вот не выходило. Любились ей все исключительно люди богатенькие. А они просто в силу каких-то непостижимых обстоятельств нипочем не хотели в ответ полюбить Сашу. То есть они любили, но как-то так… эпизодически. То любят, то нет. То приедут, увезут, закружат, а потом пропадут, и ни слуху от них ни духу. О замужестве и речи даже не шло. Саша уже давно убедилась, что заговаривать с мужчинами на эту щекотливую тему первой не стоит. Спугнешь. Исчезнут. Сбегут прямо посреди шумной вечеринки. И это еще неплохой вариант. Хуже, когда наобещают, наврут с три короба, а наутро смотрят, словно удивляются, откуда Саша вообще рядом с ними взялась. С такими даже диктофон не помогал. Саша проверяла.