Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

До Лондона доехали за рекордное время. Всю дорогу мы разговаривали. Уилл рассказывал об ужасах, свидетелем которых он стал в разных точках мира: о кровопролитиях, телах убитых детей на улицах, о том, что все это было тщетно. Он рассказывал о террористах-самоубийцах и говорил, что у палестинцев нет другого способа привлечь внимание мира к своим проблемам. Я слушала его, затаив дыхание, потому что начинала понимать его депрессию.

Незадолго до этой поездки друг Уилла, сотрудник израильской разведки Ави, погиб в результате террористического акта в Израиле. Хотя Уилла очень огорчила смерть друга, он сумел взять себя в руки и на семейном ужине в кругу родных вел себя совершенно спокойно. Я поразилась его самоконтролю. Он смеялся и шутил, притворялся, что все в порядке, но это было частью его работы.

В театр мы опоздали главным образом потому, что заблудились в Лондоне. Уилл был страшно зол на себя, но я не расстроилась – была рада просто провести время с ним. Мы поехали в отель и устроили себе романтический ужин на двоих.

Утром мы пошли гулять, взявшись за руки. Он повел меня в магазины электроники. В одном был целый отдел оборудования для слежки. Тут были камеры, замаскированные под лампочки, и радиобудильники с приемниками внутри.

Уилл прекрасно ориентировался в этом мире. Он показывал мне разные вещи, объяснял, как они работают и для чего предназначены. Рассказывал, на что обратить внимание, как заметить нечто странное. Все это было интересно, но я знала, что мне этих вещей никогда не обнаружить. Уилл показал работающую электрическую розетку, где вместо винта была встроена камера. Я увидела детектор дыма, который по сути своей был тайной камерой и звукозаписывающим устройством. Лучше всего были устройства, которые подключались к электросети, потому что батарейки работали недолго. Ручки и пачки сигарет – вещи забавные, но для длительной слежки они непригодны.

– Если сомневаешься, – сказал Уилл, – всегда считай, что за тобой следят, и тогда будешь в безопасности.

Он сказал, что самое надежное устройство слежки – это часы, потому что их обычно размещают так, чтобы видеть всегда, а значит, и часы «видят» все. Он показал мне черную точку в цифре 12, через которую камера могла видеть все вокруг. В том магазине я увидела множество самых разнообразных часов.

– Проще всего, – объяснил мне Уилл, – просто войти и посмотреть, какие часы есть в доме, а потом вернуться и заменить их такими же, но уже с камерой.

Это было удивительное место, настоящая пещера Аладдина, полная ручек с камерами и гаджетов на вкус любого шпиона. Уилл сказал, что часто бывает проще купить что-то самому, чем дожидаться, когда служба доставит нужное оборудование. Сегодня на рынке можно найти вещи ничуть не хуже, чем в ЦРУ.

Вечером мы пошли ужинать и купили билеты на «Отверженных». Я уже видела этот спектакль, и мне он очень нравился. Уилл же раньше его не видел, и мюзикл произвел на него колоссальное впечатление. Он был просто раздавлен.

Мы возвращались в Эдинбург сразу после спектакля. Всю дорогу он молчал. Впервые в жизни я волновалась за него. Я не понимала, что с ним, просто он ворчал сквозь зубы. Его поведение так меня напугало, что я стала думать: что же могло так на него повлиять? То, что сюжет был связан с исправившимся преступником? На заре наших отношений Уилл говорил мне, что однажды был в тюрьме – когда ему было восемнадцать, он выписал фальшивые чеки на сумму менее ста долларов. Мать его тогда лежала в больнице, а ему нужно было найти деньги, чтобы прокормить сестру. Уилл знал, что денег на семейном счету на оплату чеков не хватит, но он был в отчаянии. Позже сказал, что его адвокат не сумел преодолеть предубеждение судьи. Тот считал, что чернокожий парень просто решил обмануть систему, поэтому приговорил его к паре месяцев заключения, чтобы преподать ему урок.

Возможно, мюзикл напомнил ему об этом ужасном времени, но потом я решила, что проблема глубже. Может быть, на Уилла так подействовали сцены революции? Возможно, вид студентов, которые вели тщетную борьбу с государством, напомнил ему о резне в Дженине? Я никогда еще не видела Уилла в таком состоянии – мне казалось, что почва уходит у меня из-под ног.

Его психическое состояние меня тревожило. Три месяца я старалась к нему не приставать. Он по-прежнему приходил и уходил, иногда исчезал на две-три недели. Я чувствовала себя страшно одинокой, но старалась быть сильной ради него. Уилл сказал, что снова занимается информационными технологиями, и я не стала задавать лишних вопросов. Мне не хотелось давить на него, доводя его до крайности. Несколько раз он утверждал, что перевел 5000 фунтов на мой счет, но деньги ни разу не пришли. Я говорила ему об этом, он клялся, что все сделал, и собирался зайти в банк. Такое случалось несколько раз, и я начала бояться, что это симптом нервного срыва – он лжет, потому что не может смириться с правдой: денег у него просто нет.