Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

Уилл этим не удовлетворился и продолжал настаивать на встрече. Поначалу я боялась, что он просто появится у моего порога без предупреждения, но, как следует подумав, поняла, что он так не поступит. В такой ситуации я сразу начну обороняться. Если же позову его и позволю войти, это будет означать, что подготовилась к разговору и чего-то от него хочу. Это покажет, что я верю, что он может дать мне ответы, и надеюсь на его разумные объяснения.

Он продолжал звонить и писать, твердил, что он расстался с Мишель, хотя, как только он выходил из дома, она тоже звонила и спрашивала, не связывался ли он со мной.

1 мая 2006 года он написал мне письмо на трех страницах, где твердил, как я важна для него, и умолял передумать и простить его.

Он спрашивал, не достаточно ли я поразмыслила над источником всех тех ужасных историй, которые мне о нем рассказали? Разве мне непонятно, что все это продиктовано ненавистью? У нас особые отношения, сама судьба свела нас. Он не может поверить, что его сильнейшие чувства безответны.

Однажды я сказала, что знаю его по-настоящему, вижу реального человека за маской. И теперь Уилл играл на этом. Он твердил, что все это правда, и, когда шок от ложных обвинений пройдет, я пойму, что это действительно так. Если я вспомню все, что знаю о нем, мы со всем справимся вместе. Я должна верить, что он все еще любит меня – отрицать это невозможно.

Уилл писал: «В глубине души ты знаешь, что я всегда, всегда старался быть ветром в твоих парусах, чтобы ты достигла всего, чего могла достичь. Я укреплял твою уверенность и самооценку. Я давал тебе смелость добиться всего, чего ты желала». Он твердил, что со мной его жизнь обрела новый смысл, он обрел новую цель и счастье, какого никогда раньше не испытывал.

Уилл отказывался обсуждать то, о чем рассказала Мишель, повторял, что у нее были мотивы говорить именно так. Всему есть объяснения, но, в силу юридических обстоятельств, он не может говорить об этом сейчас. Я должна подождать, и все разъяснится. «История его оправдает». Уилл писал, что, когда мы встретились, он был убежден, что не может иметь детей, но солгал только о причине своего недуга. Он твердил, что ответы есть, но я ему не верила.

Как-то в мае он позвонил мне страшно пьяным. По шуму поняла, что он ведет машину. Он сказал, что ему жаль и что я заслуживаю лучшего. Я спросила, зачем он это сделал. Зачем вся эта ложь? Зачем?

– Ох, Мэри, я просто ублюдок, разве ты этого еще не поняла?

Я спросила, что он сделал со всеми деньгами, и он пообещал, что ответит на следующий день, но так и не ответил. Ему хотелось заставить меня говорить с ним – оттягивая время, он искал новые обходные пути.

Но это было ужасно, потому что во время каждого разговора чувствовала, как меня дергают за ниточки. Я знала, как легко ему поверить. Но никогда бы не вернулась к нему, потому что он был опасен и для детей, и для меня, опасен во всех отношениях – в физическом, эмоциональном и ментальном.

Мои метания продолжались. А что, если он действительно влюбился в меня и не смог признаться, что женат? Я-то думала, что он действительно любит меня, а затем снова понимала, что это не так. Потом он связывался со мной, и я опять верила в его любовь. Это было ужасное время, трудное и непонятное. Детям тоже приходилось нелегко – уж очень переменчивым было мое настроение. Но друзья и родные пришли мне на помощь. Я плохо помню первые несколько недель, но чем больше времени проходило со встречи с Мишель, тем лучше все понимала.

Это можно было сравнить с выходом из комы или из состояния гипноза. Как он мог манипулировать мной так долго? Как я могла не понимать, что происходит?

Мишель часто мне звонила и задавала много вопросов, в том числе об интимных деталях наших отношений с Уиллом.

Мне казалось, что она требует информации от виноватой во всем любовницы. Но я не была любовницей. Я была такой же женой, как и она.

И оставалась его женой, пока его не признают двоеженцем. Мне приходилось напоминать Мишель – я тоже жертва.

Сначала автоматически отвечала на ее вопросы.

– Он все еще дает вам деньги? – спросила она.

– Конечно, нет! – ответила я, удивленная таким вопросом.

Уилл никогда не давал мне денег. Он забирал все деньги, которые оказывались на моем счету. Оставляя лишь немного для оплаты кредиток и расходов на детей. Но кредитные карты быстро истощались из-за прокатных машин, походов в кино, аренды и покупки продуктов. Теперь я знала правду. И понимала, на что шли деньги с кредиток. Уилл вложил в бизнес 129 тысяч и забрал 188. Я перезаложила свою квартиру и отдала ему 19 тысяч, позволила снять все деньги от бизнеса, а потом продала свою квартиру, обеспечив ему капитал в 105 тысяч фунтов. Когда эти деньги кончились, я заняла у родных 18 тысяч и при этом в одиночку содержала нашу семью, кормила детей и обеспечивала нам крышу над головой. Все это пять лет я делала в одиночку.