Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

У меня было более 56 тысяч фунтов долгов и задолженностей по кредитным картам, потому что он использовал кредитки на мое имя, чтобы платить другой семье или семьям, другим женщинам и другим детям. Он забрал не только все, что заработал, но и все, что заработала я – за всю жизнь. Все для поддержки своей лжи. Мне остались одни лишь счета. В целом, если учесть деньги, которые Уилл забрал из бизнеса и у меня лично, а также с учетом оставшихся у меня долгов, Уилл ограбил меня на 198 тысяч фунтов.

Сначала Мишель говорила, что пытается уйти от Уилла, но очень скоро мне стало ясно, что она решила вернуться. Хуже всего было то, что я прекрасно понимала, почему это происходит: она общалась с ним, смотрела ему в глаза, он клялся, что может довериться только ей. Она оказалась под гипнозом. Мне страшно было подумать, что и надо мной он когда-то имел такую же власть. Я так и представляла, как он твердит ей, что она же прекрасно его знает и не может верить этим безумным историям. А еще наверняка говорил ей: «Подумай, Мишель, ты же знаешь, чем я занимаюсь; ты знаешь, почему должен был иметь детей от нее». Представляла, как она мучается чувством вины за то, что позвонила мне. Это она виновата, что их мир рухнул, и, хотя он простил ее, Мишель все равно должна чувствовать, что предала его. Позже на какое-то время она исчезла, и я никак не могла с ней связаться. И не знала, чем все закончилось. Пару недель я не звонила, но потом все же набрала ее номер. Голос Мишель был испуганным.

– Я не могу с вами разговаривать, – прошептала она заговорщическим тоном. – Вернемся к нашей первоначальной истории. Все, во что мы верили с самого начала, было правдой. Это чистая правда! – В голосе Мишель сквозил ужас. – Я не могу говорить с вами. И должна буду об этом доложить.

– Все это неправда, Мишель. Это всего лишь Билл…

– Нет, вы не понимаете, вас обманули, как вы не понимаете?! Подумайте об этом! Вас обманом заставили иметь детей от этого мужчины. Его генетика и ваши связи!

– О чем вы говорите? – опешила я.

– Сами подумайте! Подумайте, в какое время мы живем! 11 сентября! Подумайте, кто наши враги. В разведке не хватает детей смешанного происхождения!

– О, Мишель, нет…

– Я не могу с вами разговаривать, но должна буду об этом доложить!

Мне страшно хотелось ей помочь, но я знала, что ничего не могу сделать. Мишель была убеждена, что Уилл – жертва, а не бессовестный манипулятор, и я прекрасно понимала почему. Он очень умело контролировал людей и мог убедить их в самой фантастической истории. Стоило поговорить с ним – и ты уже думал, что эта немыслимая история и есть единственно возможное объяснение странных событий. Уилл принял вызов и теперь старался удержать хотя бы одну жертву.

Он говорил мне, что Мишель пыталась избавиться от меня, видя во мне соперницу в борьбе за его деньги. Она хотела получить все деньги для себя и своих детей. Уилл говорил, что для нее главное – деньги. Мишель знала, что он любит меня, что я стала главной в его жизни. Я же не знала, чему верить, но поняла, что не могу доверять ни Мишель, ни Уиллу.

* * *

Прошло несколько месяцев, прежде чем мне удалось снова поговорить с Мишель. За это время в моей жизни произошли тяжелые события. У мамы обнаружили рак, и она проходила курс химиотерапии, болела целый год, но никогда об этом не говорила. Я изо всех сил старалась помочь ей, а она упрямо продолжала общаться и не позволяла никому говорить, что проигрывает битву неходжкинской лимфоме.

Летом ее состояние ухудшилось. Она сильно похудела, стала задыхаться. К июлю стало ясно, что болезнь побеждает. Поскольку я не работала, то взяла на себя уход за ней, возила ее к врачам. Отец не мог этого выдерживать, поэтому я стала главным связующим звеном между мамой и ее медицинскими консультантами.

7 августа 2006 года я сидела в кафе после разговора с медиками. Смотрела на большую чашку кофе и думала, что нужно позвонить брату и сестрам, а потом ехать к отцу. Я пыталась понять, как сказать им, что мама умирает и ей осталось жить несколько недель – это в самом лучшем случае. Маме уже сказали, но она этого не приняла. Все твердила, что должна верить в выздоровление. Она всегда была такой – сильной и оптимистичной. Я буду страшно скучать по ней. Она всегда играла главную роль в моей жизни, была моей опорой, особенно в это трудное время. Хорошо, что она увидела, как я вырвалась из своей тюрьмы, и поняла, что я на пути к выздоровлению.

Зазвонил мой мобильник. Я увидела номер Мишель, но поздно – я уже ответила. Мишель была настроена агрессивно:

– Он все еще дает вам деньги?

– Что? – спокойно переспросила я.

– Деньги продолжают исчезать. Он все еще дает вам деньги? – обвиняющим тоном спросила Мишель.

Мне удалось взять себя в руки.

– Мишель, – тихо сказала я, – больше не собираюсь отвечать на ваши вопросы. Я только что узнала, что моя мать умирает, и я больше не хочу иметь к вам никакого отношения. Почему вы все еще даете ему деньги? Почему вы все еще с ним?